- Дрочил! Не помогает, хочу член в задницу, - он опять предпринял попытку забраться ко мне в постель.
- Вася! Твою мать! – я снова спихнул разошедшегося парня на пол. – Я тебе завтра вибратор куплю, только отстань.
- Тебе хорошо, у тебя Светка есть, - продолжал ныть он, отползая к себе в угол, - а мне вообще трындец. У меня переходный возраст и гормоны! – возвысил он голос, видимо рассчитывая вызвать жалость.
- Вибратор, завтра, - твердо произнес я. – А что, кстати, стало с твоим бойфрендом?
- Что, что, - донеслось бухтение с кресла, - отчим вычислил, кто это, пошел и настучал. Пашку заперли, сначала даже в школу не пускали, потом вроде поуспокоилось. Только он от меня шарахается. Да и негде нам теперь, - донеслось совсем глухо, видать, Васька залез с головой под одеяло. – Про вибратор не забудь!
Забудешь тут, как же! Придется два брать, я, может, тоже давно хочу. Член в задницу.
- Вась, давай договоримся, - озвучил я внезапно пришедшую в голову мысль, - я оставляю тебе помещение в полное распоряжение в воскресенье, а ты мне в субботу. Как тебе идея?
- Это как? – он сел, и в голосе явно прорезался интерес.
- Да очень просто, ты по субботам гуляешь часов с одиннадцати утра и до шести вечера, а я то же самое делаю в воскресенье.
- Отличная идея, - одобрил Васька, - только ты мне денег на киношку будешь давать?
Пришлось согласиться, за счастье не видеть и не слышать это рыжее сокровище хотя бы часов пять тысячи было не жаль.
- И про вибратор не забудь, - напомнил, почти засыпая, этот милый мальчик.
Глава 22
Остаток ночи пошел без эксцессов. Утром Василий вскочил с постели, как ужаленный, и убежал в школу на полчаса раньше, стараясь по возможности не попадаться мне на глаза. Странный какой-то. Как ночью делать неприличные предложения – так ни смущения или неловкости, а как утром в глаза посмотреть, так стыдно.
Я допивал чай в одиночестве, сидя на шаткой табуретке в кухне. Васька сволочь! Разбудил во мне чуть было притихшую тоску по майору, от этого хотелось выть, ну или, по крайней мере, расколотить пару стаканов об пол, но я держался, понимая, что это бессмысленно. Не поможет, да и стекло убирать придется самому. Кто придумал это гадское чувство? Любовь, любовь, чтоб тебя! Не изобрели еще лекарства против этой болезни, она, как насморк, должна сама пройти. Время нужно. Узнать бы еще, за какой срок наступает облегчение, а то уже почти девять месяцев, и все так же пусто и холодно в душе.
Тишину разорвал противный трезвон дверного звонка. Не успел я дойти до прихожей, как в замочной скважине повернулся ключ, и на пороге возникла квартирная хозяйка.
- Костик, ты еще дома, а я думаю, дай зайду, вдруг еще не ушел, - начала она, а я мысленно приготовился к какой-нибудь гадости вроде повышения оплаты.
- Здравствуйте, Надежда Ивановна, - все же вежливо сказал я.
- Да, здравствуй, конечно. Извини. Костик, я хотела предупредить, что теперь буду сдавать и вторую комнату. Дочка второго рожать собралась, - дальше она пустилась в многословные объяснения проблем, которые неожиданно свалились ни них в связи с незапланированной беременностью.
Время утекало, как вода сквозь пальцы, мне уже надо было выходить, а квартирная хозяйка все продолжала жаловаться на жизнь.
- Надежда Ивановна, - я решил озвучить свою мысль, - вы кому-то конкретному хотите комнату сдавать?
- Нет, просто подыскиваю пока, - сразу перешла на деловой тон женщина.
- Тогда, если вы не против, я готов платить за целую квартиру.
Уже сбегая по ступеням эскалатора в метро, порадовался, что вопрос с раздельным проживанием решился так удачно. На самом деле я даже задуматься не успел, что по ночам в одной комнате с Васькой мне будет не по себе, как судьба уже подкинула такой замечательный вариант. Опять же, угловая квартира, первый этаж, отсутствие ремонта и многих повышающих цену привычных вещей, типа автоматической стиральной машинки или микроволновки, – все это делало съем делом не слишком напряжным.
- Константин Константинович, - голос директора сочился ядом, и даже продолжать не стоило, он злился за опоздание.
- Простите, пробки, - повинился я.
Он скептически поглядел на меня поверх очков, как бы говоря; «Ну-ну! Пробки? В метро?!». Угораздило же меня когда-то ляпнуть про то, что добираюсь подземным транспортом.
- Надеюсь, хотя бы документы мне ждать не придется, - проворчал генеральный.
- Они у меня в сейфе, сейчас принесу, - я развернулся и вышел за бумагами, которые маньячно каждый раз прятал под замок. В них как бы и не было ничего секретного, но волны зависти, исходившие от некоторых сотрудников, я ощущал почти физически, поэтому, как говорится, береженого бог бережет.
Время до обеда за делами пролетело незаметно, но ближе к часу я все чаще и чаще посматривал на часы – боялся опоздать на важную встречу. Из-за этого чуть не поругался с начальством, которое непременно хотело все и сразу, невзирая на положенный по закону перерыв.
- Константин Константинович, я прошу вас задержаться на полчаса в обеденное время, за это сможете уйти раньше.
- Извините, не могу, - глянув на часы, стал собирать бумаги, разложенные на столе. – Если надо, задержусь после окончания рабочего дня.
Стараясь не смотреть в побагровевшее лицо шефа, бочком выскользнул из кабинета. Надо было еще рысью добежать до кафе, где меня уже ждали.
- Прошу прощения, - я плюхнулся за столик, где уже сидел с чашкой чая и бутербродом русоволосый мужчина.
- Сделали? – он отодвинул еду с середины стола, давая возможность разложить принесенные бумаги.
- Да. Не знаю, что получилось, но я старался.
Официант молча поставил передо мной чайник и тарелку с сэндвичем. Я налил в чашку янтарный напиток, мой визави углубился в распечатку.
- Могу я узнать, что здесь происходит? – мрачный, как грозовая туча, возле столика нарисовался генеральный.
Принесла нелегкая! Я расстроился даже, хотя следующая мысль заставила улыбнуться: судя по всему, начальник решил, что я здесь торгую секретами фирмы. Следующий поступок только подтвердил предположение.
- Позвольте, - он практически вырвал из рук опешившего мужика листы А-4. – Что это?
- Выполненное задание по немецкому языку, - ошеломленно ответил с легким акцентом мой учитель. – Мы можем продолжить? У нас времени совсем мало осталось, а у Константина много вопросов, как я понимаю.
Гюнтер Хольц был неподражаем, я мысленно ему поаплодировал. Генеральный постоял немного возле стола, затем решительно опустился на свободный стул. Ну что ж, хочет поприсутствовать – пусть его. Мне скрывать нечего.
