же громоздкая и неповоротливая конструкция! Даже не сравнить с его бипланом – легким и быстрым, как ветер. От тоски по утраченному небу защемило сердце. Майор чувствовал себя как ангел, которого за неведомые прегрешения сбросили с небес и подрезали крылья, а единственный путь наверх на самом деле ведет в бездну.
Хотя почему «неведомые»? Его прегрешения отлично известны: глупость, гордыня, тщеславие, самонадеянность… Все то, из-за чего погибла жен-щина, которую он любил. Дениза, беловолосый ангел, умевший летать даже без крыльев.
По прошествии многих лет ее образ в памяти все больше утрачивал реальные черты, превращаясь в кого-то иного. В ту Денизу, которую он выдумал, а не в ту, какой она была на самом деле. Он еще смутно помнил, что она любила на завтрак яйца всмятку и терпеть не могла молочные пенки, и смешно морщила носик от запаха лаванды. Но то, что она, хрупкое создание с невинными глазами, ругалась как сапожник, пила все, что горит, и спала с каждым, кто был согласен, – все это к его Денизе не имело никакого отношения.
Аэростат скрылся в облаке грязно-желтого дыма, однако в то же мгновение из-за спины показался другой. Слегка покачиваясь, небесный левиафан проплыл над головой майора – достаточно низко, чтобы можно было разглядеть и швы на баллоне, и темные стекла иллюминаторов, и вращающиеся лопасти деревянного пропеллера. Замерцала фотовспышка на закрепленной под гондолой камере, так ярко, будто кто-то хотел его ослепить. Макс помахал в ответ, едва удержавшись от неприличного жеста. В фотохронику он, конечно, не попадет, но вот на столе у какого-нибудь клерка из Тайной Жандармерии снимок наверняка окажется. Там его внимательно изучат, пронумеруют и погребут в архивах до тех пор, пока прогулки по крышам не станут противозаконными. Как только камера перестала мерцать, а аэростат отплыл на достаточное расстояние, майор плюнул ему вслед.
– Я тоже их недолюбливаю, – прозвучал голос за спиной. – Жуткие штуки.
– Эй! – Майор обернулся.
У трубы дымохода, прислонившись к ней спиной, стояла девушка в тельняшке и красном трико. Та самая – сестра малышки Дафны и ученица Беркуччи. Как ее… Клара?
На майора девушка не смотрела, провожая взглядом уплывающий аэростат. Мокрая темно-рыжая челка прилипла ко лбу, косая прядка спрятала левый глаз.
– Я помню такие штуки, – сказала девушка, взмахнув рукой. – Когда я была маленькой, с аэростатов бомбили Лос-Франка. Они прилетали на рассвете и…
Она замолчала. Макс подождал, но продолжения не последовало. Клара поправила челку; на запястье жемчужным браслетом поблескивали бисеринки дождя.
– Кхм… – Макс откашлялся в кулак, не представляя, как продолжать беседу, которая началась подобным образом. – Э-э…
Аэростат повернул к западу, вспугнул стаю голубей с купола собора Cвятого Луки и двинулся дальше, в сторону Президентского Дворца.
– Ну, здесь у нас аэростаты никого не бомбят, – наконец сказал майор. Клара посмотрела на него и улыбнулась.
– Я знаю.
Макс улыбнулся в ответ. От сырости его борода взлохматилась и походила на растрепанную мочалку. Майору стало неловко от того, что его застали в столь неподобающем виде, и он попытался привести себя в порядок.
– Что вы здесь делаете? Наши жильцы не часто сюда забираются… Честно говоря, они вообще сюда не забираются. Даже управляющий, хотя ему как раз стоило бы наведаться и посмотреть, в каком здесь все состоянии.
– Я люблю крыши, – пожала плечами Клара.
Щурясь от дождевых капель, майор долго разглядывал лицо девушки. Та, потупив взор, ковыряла носком черепицу. Щеки ее порозовели, будто она немножко стыдилась своего признания. А может быть, от холода и ветра – еще бы, она была так легко одета.
– Существует лишь две причины, по которым можно любить крыши, – сказал майор, приглаживая бороду. – Либо потому, что хочешь быть ближе к небу, либо потому, что хочешь быть дальше от земли… И какая из них ваша?
Девушка звонко засмеялась. Почти как ее сестра и почти (тут майору стало немного не по себе) как Дениза.
– Я как-то не задумывалась над причинами. Немножко того, немножко другого, а немножко чего-то еще. Вот вас что сюда привело?
– Воспоминания, – ответил Макс.
К счастью, девушке хватило такта не приставать с расспросами. Некоторое время они молчали, смотрели на просыпающийся город и думали каждый о своем. Было что-то странное в этой встрече на крыше, из-за чего происходящее казалось Максу немного нереальным. Словно на самом деле это был всего лишь сон. Стоит лишь чуть-чуть поднапрячься – и он проснется. Оденется, выйдет из номера, вскарабкается по пожарной лестнице на крышу и встретит там эту девушку с мокрой челкой…
От подобных мыслей майору стало дурно. На мгновение ему показалось, что привычная реальность ускользает от него, как песок утекает сквозь пальцы, и он падает в черную пропасть. Пестрые крыши закружились перед глазами, словно он угодил в центр вращающегося калейдоскопа, полного разноцветных и очень острых стекляшек. Того и гляди они искромсают его на части.
– Вы в порядке?
– А? Что?
– Да на вас же лица нет! – Девушка шагнула к майору и взяла под локоть. – Вы так сильно побледнели.
Пальцы у нее оказались на удивление сильными, а по виду и не скажешь. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы Макс вновь почувствовал опору под ногами. Он замотал головой, прогоняя наваждение.
– Нет, нет, все в порядке. Спасибо… – Он похлопал девушку по руке и улыбнулся. Хотелось надеяться, что улыбка получилась не слишком вымученной. Клара поджала губы.
– Точно?
– Абсолютно, – заверил ее майор. – Давление, наверное… Знаете, в моем возрасте такое бывает. Может, сегодня будет гроза?
По тому, как Клара на него посмотрела, не похоже, чтобы она ему поверила. Макс и сам себе не верил – небо пусть и затянуло облаками, но грозой и не пахло. А значит, случилось нечто иное, не имеющее отношения к погодным явлениям. Он нахмурился, вспоминая тягучее чувство падения в бездну, чувство, что все происходящее не более чем сон, который может закончиться в любой момент и который никак не заканчивается.
Девушка продолжала сжимать его локоть, и Максу не хотелось, чтобы она его отпускала. Чтобы этого не случилось, он прижал ее ладонь своей. К чести Клары, она не стала убирать руку.
– Может, вам лучше спуститься? – предложила она.
Майор кивнул.
– Вы правы. Стоит поторопиться, если мы хотим успеть на завтрак. Наша дорогая хозяйка не любит опозданий.
– О! – оживилась Клара. – Завтрак! А что здесь подают на завтрак?
Макс состроил самую скорбную физиономию, на которую только был способен.
– Не хочу вас расстраивать, сударыня, но последние три года это была овсянка.
– О нет! – Клара закатила глаза. Больше для вида, чем по-настоящему испугавшись. – В приюте нас каждый день пичкали овсянкой.
