Женя, видимо, был на грани, он почти кричал.
— Антон — мой жених, и имеет на все это право, — в тон ему ответила я и вырвала из его захвата свою руку.
— Алина. — Он снова провел ладонями по своему лицу, затем засунул их в карманы брюк и, плотно сжав губы, посмотрел на меня в упор. Его плечи часто вздымались в такт его дыханию, на скулах играли желваки, брови сошлись на переносице. В какой-то момент мне даже показалось, что он ревнует, но Женя ведь не из тех, кто будет ревновать. Ему просто было обидно, что я позволяю Антону то, что не дозволено ему.
— Алина, ответь мне. Ты считаешь, что он — тот единственный, кто сможет сделать тебя счастливой?
— Да! Да! И еще раз да! Так понятней? Что ты прицепился к нему? — Не в силах больше сдерживать себя, я начала бурно жестикулировать.
— Я прицепился? Да это ты, как банный лист, прилипла к нему и не видишь ничего вокруг. Алина, — он руками схватился за голову и слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне со мной, — да ты на следующий день после свадьбы взвоешь от скуки. А жалеть будет поздно!
— Я не пожалею о своем выборе. О чем ты вообще говоришь? Женя, ты не понимаешь, мы любим друг друга, с чего вдруг я должна пожалеть? И вообще, чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы Антон о чем-то догадался?
Он зло усмехнулся.
— А о чем он может догадаться? Что ты ко мне неравнодушна?
— Я? К тебе? Жень, ты с ума сошел?
— Брось его. — Он вдруг обхватил руками мои плечи, крепко прижимая к себе. На его фразу я только удивленно округлила глаза, не веря собственным ушам.
— Что? Бросить?
— Ты не любишь его. Я же вижу. Алина, ты создала себе какой-то свой мир и прячешься в нем, боясь посмотреть на реальность широко раскрытыми глазами. Чего ты боишься? Чего?
Он с надеждой в глазах смотрел на меня, пытаясь вытащить из меня душу. А я просто таяла в его руках, мечтая всю жизнь провести в этой затхлой комнате, лишь бы именно его ладони сжимали мои плечи, именно его глаза смотрели на меня. Но через несколько секунд, когда ко мне все же начал возвращаться рассудок, я вырвалась из Жениных рук и начала ходить из угла в угол, ощущая на себе взгляд зеленых глаз, который сразу же стал гневным.
— Алина, мать твою. Ты рядом с ним, как монашка. Боишься слово лишнее сказать, боишься быть настоящей!
— Мне с ним спокойно! — возразила я.
— Спокойно? А тебе нужно это спокойствие? Ты просто похоронишь себя рядом с ним, понимаешь? Неужели ты настолько слепа?
— Мне с ним хорошо! И два года наших отношений это доказывают.
— Ты терпела два года, потому что он вечно был в командировках. Между прочим, сомнительных командировках!
— Не смей так говорить! — Разозлившись, я ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Антон мне верен! Он меня любит и никогда не разлюбит!
— И ты думаешь, тебе будет достаточно этой его любви? Тебя устраивает, что он выполняет все, что ты скажешь?
— Да! — Я гордо вскинула подбородок, показывая, что меня действительно все устраивает.
— И ты будешь счастлива?
— Да!
— Да, ты вся течешь от одних наших перепалок. И еще будешь уверять меня, что тебе необходимо спокойствие?
Не знаю, что меня взбесило больше: Женина правда, или то, что он повысил голос, переходя на реальный крик, отчего на его шее выступили вены. Но сконцентрировав всю свою силу в руке, я вдруг отвесила ему громкую оплеуху.
Лицо Жени дернулось в сторону, и он прикрыл глаза. Тяжело дыша, я видела, как на его щеке проступает алый след от моей ладони. На несколько секунд он так и замер с закрытыми глазами, видимо, пытаясь сдержать себя. Желваки на его скулах нервно подергивались, дыхание участилось. Затем, открыв глаза, он начал медленно поворачиваться в мою сторону и…
В мгновение ока, обхватив руками мое лицо, Женя прижался своими губами к моим в каком-то яростном иступленном поцелуе. Вся моя сдержанность под его натиском начала стремительно рушиться. С мучительным стоном он прикусил зубами мою нижнюю губу и тяжело задышал.
— Ты меня убиваешь… — прошептал он, оторвавшись от моего рта.
Моя злость стала медленно испаряться, но… к счастью или сожалению, это взбесило меня еще больше. Упираясь ладонями в Женину грудь, я попыталась оттолкнуть его. Но куда было мне, хрупкой девушке, тягаться со скалой? Он даже не двинулся. Я стала сильнее давить ему в грудь, но Женя, одной рукой продолжая удерживать мое лицо, другой обхватил затылок, лишив меня возможности даже шевельнуться.
— Нет! — Я повторила попытку, но Женя только воспользовался ей и проник в мой рот языком. Боже! Во мне начала зарождаться паника от противоречивости бурлящих чувств. Я попыталась вывернуться и ударила Женю кулаком в грудь, затем повторила этот маневр другой рукой. Но полный игнор с его стороны окончательно вывел меня из себя.
Женя продолжал мучить мои губы. А я продолжала бить его по груди кулаками, но сообразив, что это бесполезно и равносильно ударам газеты по стене, я подняла руку и попыталась снова ударить его по щеке. У меня это, конечно, получилось, но я задела и себя.
— Отпусти!
Женя отодвинулся от меня, продолжая тяжело дышать и смотреть на мои губы, которые пересохли от частого дыхания. Я облизала их и встретилась с голодным взглядом Колосова. По его решительному шагу в мою сторону я поняла, что он намерен повторить поцелуй. Моя реакция не заставила себя ждать: я снова влепила ему пощечину, затем другой рукой повторила.
— Ненавижу! — Я процедила это слово, отлично понимая, что больше всего ненавидела в тот момент себя за те чувства, что испытывала к нему. За то, что хотела. — Ненавижу!
И снова ударила по лицу. Женя остановился и просто смотрел на меня, позволяя бить себя. В истерике я стала колотить кулаками по его груди.
— Ненавижу тебя, слышишь? — крикнула в последний раз и безвольно опустила руки, пытаясь выровнять дыхание.
— Слышу, — прошептал Женя, не отрывая от меня своих глаз. Черт! Как он может оставаться таким спокойным? — Я тебя тоже ненавижу, — также шепотом произнес он.
Я удивленно открыла глаза. Меня-то за что? Видимо, мой взгляд был красноречивее слов, потому что он сразу же ответил.
— За то, что позволяешь ему прикасаться к себе.
Я приложила руку ко лбу, чувствуя, что в комнате стало душно.
— Он мой жених.
— Но ты его не любишь, Алина.
— Я люблю его! — Я снова перешла на крик, так как не знала уже, как доказать этому непробиваемому мужчине, что мои чувства к Антону гораздо глубже, чем он себе думает.
— Любишь? — Женя нахмурился и взял меня за подбородок. — Тогда какого лешего ты дрожишь в чужих объятиях? Или это нормальная реакция твоего тела на ЛЮБОГО мужчину? Может ты просто нимфоманка?
