Лицо Алистера тоже успело опухнуть от полученного удара. Брюки у него были разорваны на колене, а пиджак и рубашка перепачканы чем-то похожим на собачьи экскременты. На шее у Фрэнсиса темнели кровоподтеки, а его прекрасный летний костюм нуждался в починке. Но хуже всего пришлось Сумали – та, морщась от боли, прижимала к груди запястье.
Первые слова, произнесенные старшим Голдейкером, были адресованы не Алистеру, а Чарли:
– Я мог бы убить тебя за это. – Он встал на ноги и помог подняться жене, после чего добавил: – Только посмей приблизиться к ней, хотя бы на пятьдесят шагов…
– Фрэнсис, не надо! – взмолилась Сумали.
– Он ударил тебя, и я засажу его за решетку!
– Оставь парня в покое! – рявкнул Маккеррон. – Это наше с тобой дело. Будь хотя бы раз мужиком, ты, жалкий недоделанный хлюпик…
– Хватит! Довольно! Прошу тебя, Алистер! – оборвала его Каролина и повернулась к Фрэнсису: – Я не знаю, зачем ты пришел. Я не знаю, зачем ты привел ее с собой. – Ее подбородок дрогнул. – Но ты же видишь, что…
– Мы пришли, потому что нас пригласили! – не дал ей договорить бывший муж. – Нам оставили сообщение на телефоне. Мы же, по своей наивности, восприняли это приглашение как знак того, что ты не только, наконец, образумилась, но и, похоже, решила начать жить в реальном мире вместо того, который ты себе вообразила.
Каролина моментально повернулась к Клэр, а Алистер угрожающе шагнул вперед, явно собираясь ответить на оскорбление.
На этот раз Чарли остановил отчима.
– Это ты! – с упреком бросила писательнице Каролина. – Это ты позвонила… Но зачем?.. Неужели ты и в самом деле считаешь, что тем самым могла заставить меня… О господи!..
Она даже прикрыла рот ладонью, что дало писательнице возможность возразить ей:
– Я и понятия не имела. Неужели ты думаешь…
– Ты это все спланировала заранее, ведь так? – наступала на нее Каролина. – Эта… Фрэнсис и эта… явились, чтобы унизить меня.
– Каролина, это абсолютно не так, это неправда, – начала оправдываться Эббот.
– Их пригласила Лили, – неожиданно произнесла Индия. – Я только что разговаривала с ней. Насколько я поняла из ее слов, это она пригласила их.
– Лили? Она здесь? – удивился Чарльз и вместе с остальными посмотрел в сторону, где были припаркованы автомобили.
– Эта чертова тварь… Если она здесь, я пойду и разберусь с ней, – пробормотал Алистер.
Каролина заметно побледнела.
– Лили пришла к мемориалу? Клэр… неужели ты… пригласила и Лили Фостер?
Сказав это, она не выдержала и расплакалась. Казалось, будто причиной ее слез было само имя Лили Фостер.
– Где ты ее видела? – спросил Чарльз у бывшей жены.
– Тут рядом, чуть дальше по улице, – объяснила Индия. – Но, Чарли, она так изменилась! Она просила меня передать тебе это. – С этими словами Эллиот наклонилась, чтобы поднять с земли конверт, который уронила, когда бросилась разнимать драку.
– Не открывай! – крикнула Каролина. – Вдруг там бомба!
Младший Голдейкер в упор посмотрел на мать.
– Сомневаюсь, что Лили увлеклась изготовлением бомб, – проворчал он.
– Откуда тебе знать, какой она стала? – возразила его мать. – Она ведь точно чокнулась. Не смей открывать конверт. Алистер, скажи ему!
Маккеррон коротко рассказал им про Лили Фостер. Оказалось, что та объявилась в Дорсете полтора года назад. Начала она с того, что стала ходить по его магазинам, где ничего не покупала, но зато вступала в разговоры с местными жителями и советовала им ничего не брать в этих лавках, утверждая, что в хлеб якобы что-то подмешивают, чтобы их отравить. Затем девушка взялась наблюдать за пекарней, непонятно чего ожидая; она стояла рядом с ней и следила за тем, что там происходит, делала какие-то записи и что-то загадочно бормотала.
Однако стоило владельцу пекарни позвонить в полицию и заявить на нее, как она тотчас же переместилась на дорогу. Правда, ненадолго: прошла всего неделя, и Лили снова начала слоняться возле его дома. По утрам Маккеррон начал находить возле двери всякую мерзость: собачьи какашки, дохлую птицу, полуразложившийся крысиный трупик и, наконец, кошачью голову.
– В конце концов она получила предписание суда за злостное нарушение общественного порядка, – добавил в заключение Алистер. – Больше мы ее не видели.
– Она сказала мне, что у нее в городе тату-салон, – сообщила Индия.
– Откуда ей стало известно про мемориал? – неожиданно задал вопрос Фрэнсис.
– Она сказала мне, что знает все, – призналась Эллиот. – Сказала, что теперь ее главное занятие – знать все о том, что происходит в жизни каждого из вас.
– В чьей именно? – уточнила Клэр.
– Каролины. Алистера. И она сказала, что еще принесет вам немало бед, – заключила Индия, бросив взгляд на мужа. – Твоя мать права, Чарли. Не вскрывай конверт. Выбрось его. Сожги. Лили уже не та, что раньше. Не жди от нее ничего хорошего.
Чарльз повертел конверт в руках. Его клапаны были запечатаны скобками степлера, а на лицевой стороне крупными буквами было написано его имя.
– С тем же успехом она могла отправить его по почте, – произнес молодой человек. – Она знает, где я живу. Наверное, это какая-то ерунда.
– Отдай это в полицию, парень, – посоветовал его отчим.
– Прошу тебя, Чарли, прислушайся к Алистеру! – взмолилась Каролина. – Эта мерзавка доставила нам столько бед! И если из-за нее теперь что-нибудь случится с тобой… Если это что-то ужасное – то, что там, внутри… у полиции будет еще один повод выдвинуть против нее обвинение. Нужно же что-то сделать, чтобы заставить ее оставить нас в покое.
Голдейкер-младший кивнул и пообещал отнести конверт в полицейский участок. Имя Лили Фостер там наверняка хорошо известно.
Настоящее время
Сентябрь, 29-е
Мэрилебон, Лондон
Виктория Стэтем призвала на помощь все свое терпение, чтобы еще раз втолковать все сидевшей напротив нее даме – литературному агенту. Увеличить аванс ее клиенту невозможно. Почему? Потому что в издательстве лежат десять тысяч экземпляров последней книги автора и, похоже, весь тираж придется уценить. Увы, хотя находка останков Ричарда III на автостоянке в Лестере и пролила свет на противоречивую личность этого короля, однако вряд ли еще одна книга об исчезновении принцев крови в Тауэре…
Прямо посередине своей речи Рори увидела в окно своего кабинета, как приехала Клэр Эббот. Заметив тащившуюся за ней хвостом Каролину Голдейкер, редактор нахмурилась. Похоже, все ее доводы относительно того, что эту женщину следует оставить в Шафтсбери, не возымели успеха.
– Извините, – сказала Стэтем. – Я, безусловно, пойму профессора Окерлунда, если он пожелает предложить свою книгу другому издательству.
С этими словами она встала. Арло последовал ее примеру. Пес потянулся и посмотрел на вместительную сумку литературного агента, из которой торчал завернутый в бумагу сандвич. Увы, Арло был слишком благовоспитанным псом, чтобы даже приблизиться к нему, хотя Рори видела, как ему хочется это сделать.
Она дружески, но решительно распрощалась с литературным агентом и отправилась поприветствовать Клэр, которая приехала подписывать книги – это предстояло сделать на целой тысяче экземпляров «В поисках мистера Дарси», которым предстояла отправка в страны Европы.
Эббот добавила, что Каролина будет ей в этом помогать, после чего они вдвоем отправятся в Кембридж на мероприятие в колледже Люси Кавендиш, где должны состояться жаркие дебаты между писательницей и ее высокопреподобием Мэридонной Пэтчис. Последняя, широко известная женщина-священник и давняя выпускница колледжа, была ярой сторонницей «места женщины на кухне», как называла ее Клэр.
Они с Каролиной заночуют в Кембридже. Утром Эббот отправится на радиопередачу, после чего днем выступит с лекцией.
Сопровождаемая верным Арло, Рори отвела Клэр и Каролину в конференц-зал, располагавшийся немного дальше по коридору. Там ее помощница уже распаковала пачки с книгами, и те аккуратными стопками высились на полу и на столе. Редактор заметила, что, увидев их, Голдейкер недовольно поджала губы.
