коже.
— Как прошел совет? — отстраненно прозвучал его голос, отпуская мою руку.
— Спасибо, ваше высочество. Нам одобрили закупку лекарств, — залебезил Леруа.
— Но отказали в карантине. Боюсь, на одних лекарствах мы долго не продержимся, — немного дерзко произнесла я.
Сверкнула глазами в его сторону. Тоже дерзко. Излишне многозначительно.
И получила такой же взгляд в ответ.
— Я подумаю, что еще могу сделать, — произнес Констанс. И его сухой голос резко контрастировал с его взглядом.
Это было так очевидно, что мы чуть отодвинулись друг от друга.
Приличия! Куда же без них!
— Кажется, у меня есть идея, — позволила я себе улыбку.
Констанс изогнул брови, а я продолжила.
— Как появятся результаты, я извещу вас. Если позволите…
— Буду ждать… — Констанс приподнял уголки губ.
— Что за идея? — спросил доктор Леруа, когда мы вышли из дворца. — Что вы собираетесь делать?
Я подняла на него взгляд.
— Создать вакцину.
44
Мои слова звучат как бред. Я и сама это понимаю, если посмотреть со стороны. Сопливая девчонка, у которой из практики несколько месяцев работы в госпитале. А первый год обучения в школе вообще в расчет не идет.
Так недолго попасть на костер инквизиции, если бы от подобного постыдного явления здесь не избавились пару столетий назад.
Доктор Леруа молчит, пристально разглядывая меня из-под очков. Я добавляю, нарочито невинно хлопая ресницами:
— Это же возможно, не так ли? Я как-то читала в одной книге, что извлекли некое вещество из крови переболевшего человека и на его основе изготовили вакцину.
— Где вы только умудрились достать такие книги, баронесса? — хмыкнул он скептически. — Неужели Эльмар разрешил вам копаться в своей библиотеке?
Эльмар был одержим наукой. Его шкафы ломились от пыльных томов, журналов, вырезок, аккуратно разложенных в картонные папки. Так что я с готовностью ухватилась за его имя:
— Профессор Эльмар очень добр ко мне. Рассмотрел во мне перспективную студентку и щедро делится опытом.
Леруа бросил на меня странный взгляд. Хмыкнул.
— Теплое отношение к вам профессора Эльмара не заметит только слепой.
— Что вы имеете в виду?
— Баронесса… вам об этом должно быть лучше известно.
Да, я знаю, что втихомолку в школе обсуждали мой несуществующий роман с Эльмаром. Об этом только ленивый не сплетничал.
Но это же смешно. Мы просто вместе увлечены наукой.
Но все же память услужливо подбросила моменты, как Эльмар невзначай касался моего плеча и склонялся слишком близко, когда я работала с растворами. А иногда я ловила на себе его взгляд… чуть задумчивый, словно я для него тоже была частью эксперимента. Неопознанным элементом, который он жаждет изучить.
Я не стала зацикливаться на словах доктора Леруа. Главное сейчас попробовать сделать вакцину, а без лаборатории Эльмара это невозможно. Просто постараюсь быть посдержанней и строже. Чтобы даже взглядом не давать надежду или намек на развитие наших отношений.
Мое решение создать вакцину Эльмар воспринял с энтузиазмом. Он тут же покопался в шкафу и вытащил несколько допотопных книг и стопку журналов.
— Где-то я видел статью про подобные опыты. Только они проводились на животных. Но идея стоящая. Нужно обязательно попробовать. С чего начать?
— Взять образцы крови у заболевших, и перенесших болезнь. Выявить антитела, — невзначай бросила я, — можно начать с моей крови. Я уже переболела гнилой лихорадкой. Мне посчастливилось выжить…
Сказала, потупив взгляд, хоть это была и не совсем правда. Но главное было в другом — я могла контактировать с больными людьми. Заразиться мне не грозило. А вот всем моим знакомым нужно быть осторожней.
Он замер на секунду.
— Ты уверена, что хочешь рисковать?
— Я уже переболела, профессор. А медлить нам никак нельзя.
Эльмар все же с сомнением посмотрел на меня, а я, увлекшись, продолжила перечислять:
— Нам понадобятся чистые пробирки, спирт, шприцы или хотя бы ланцет. И еще доброволец… одна я не справлюсь.
— Я мог бы пойти с вами.
— Нет, — я покачала головой, — если вдруг вы заболеете, то поставите под угрозу все наше дело. Здесь мне тоже не справится одной.
Доброволец нашелся быстро. Антуан. Я предложила, без надежды на его согласие, а он удивил меня.
— Что не сделаешь ради науки. Надеюсь, если я заболею, ты вылечишь меня, Файнштейн?
— Умереть я тебе точно не дам. Кто еще будет писать за меня лекции, — усмехнулась я. Но для себя решила сделать все возможное, чтобы Антуан не заболел.
Бедный квартал у реки напоминал ад. Вонь стояла такая, что Антуан прижимал к носу платок, пропитанный уксусом.
— Ты уверена, что хочешь зайти туда? — Антуан указал на полуразрушенный дом с красной тряпкой на двери — знаком, что в доме заболевший.
— Нам нужна кровь. Главное, не подходи близко и не отнимай платок от лица.
Внутри было темно. На соломенной подстилке лежала женщина лет тридцати. Худая, с землистым лицом, но живая.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я, присаживаясь рядом.
Женщина прохрипела, кашлянув в рукав:
— Трое суток горячки, сейчас... отпустило.
Я протянула ей серебряную монету.
— Позвольте взять каплю крови. Это может спасти других.
Ее глаза расширились от удивления, но она протянула руку.
Процедура была грубой по современным меркам.
Я протерла кожу спиртом. Сделала надрез ланцетом, а потом собрала кровь в склянку с восковым затвором.
Антуан бледнел, глядя на это.
— Ты не боишься? — прошептал он, когда мы вышли, не решаясь отнять платок от лица.
— Я стараюсь не думать об этом, — ответила, не задумываясь.
Хотя, конечно, страшно было. Страшно, что не справлюсь. Или не успею.
Я собрала шестнадцать проб.
От молодых до стариков и одного ребёнка, чьё имя так и не успела узнать. Всё документировала. Диктовала Антуану. Отмечала пульс, температуру, стадии высыпаний.
Старалась не обращать внимание на вонь в домах и жирных крыс, копошащихся в отходах.
И все же на обратном пути меня стошнило в переулке.
Мы вернулись поздно вечером. В лаборатории Эльмар ждал у большого деревянного стола. Все было готово — стеклянные трубки, спиртовка, два грубых микроскопа.
Я развела несколько капель крови в слабом отваре настурции — не самый надёжный индикатор, но хоть что-то. Потом — щепотку плесени из тёмной банки, той самой, с которой мы ставили опыты.
Она уже убивала бактерии на хлебе.
Теперь нужно было проверить — способна ли она остановить болезнь.
Мы работали ночами. Уставшие, но одержимые.
Капля за каплей.
Кровь переболевших — одна часть опытов. Больных — другая. Я разбавляла плесень, капала на образцы. Следила за реакцией.
В некоторых пробирках зелёные пятна плесени разрослись, будто найдя пищу. В других — остались
