...не смогла, будучи остановлена сильной рукой, держащей ее под грудью.
Обернувшись, Меридит уже раскрыла рот, чтобы гневно завопить, но...
...осеклась, встретившись взглядом со взглядом того, кто удерживал ее.
Прямо в глаза ей глядели, пронзая самую душу, изумруды глаз Наследника Брангдорского Замка...
Глава 20
Остаток недели прошел быстро.
Наступил долгожданный День Холода. Долгожданный для Меридит и всего Брангдора, что уж там говорить!
Даже ворчливый скряга Пран, несмотря на показное недовольство (траты, шенна - зи, траты! При нашей нищете...) улыбался в кулак, наблюдая за обновившимся городом.
Брангдор сиял, как начищенная кастрюля. Улыбался во весь рот яркими окнами, сверкал и переливался самодельными гирляндами из тряпок, наивно окрашенных дешевыми красками и самодельных бумажных цветов.
Праздник наступал - веселый, пьяный, пахнущий снегом и жженным сахаром. Скрипя тяжелыми шагами, он подходил, приминая твердой поступью все, что прошло и отодвигая то, что еще не наступило.
Утро началось каким - то сумбуром.
Во - первых, Меридит проспала. Первый раз в жизни проспала и даже утренний свет не обеспокоил ее. Сладко потянувшись, завернулась в покрывало и... почуяв недоброе, резко открыла глаза и села в постели, еще толком и не понимая, что произошло. Лимбрия рядом не было.
- Элиджар! - крикнула она, пытаясь убрать с лица всклокоченные волосы - Твою мать...
Кое - как умывшись и приведя себя в порядок, выйдя из спальни, наткнулась на Марту.
- О! - приветствовала ее старуха - Выспалась, значит? Давай завтракать. А твои давнооо уже на площадь умотали. Празднество там.
Меридит растерялась:
- Кто умотал... Какие мои, бабушка Марта? И почему не разбудили...
Знахарка развела руками:
- Кот сказал: не будить, пусть выспится. День Холода - ночной праздник. Ну и умотали вместе, Элиджар, этот Наследник, да и нянька с Дениором. Праздравить народ надо же. Да и все наши там. В доме только я, кухарка и дворник. Приболел он, спину скрутило. Я ему натерла медом с перцем. А ты давай приходи есть. Щас мы тебе чайку, хлеба с жиром нажарили...
Принцесса сейчас прибывала в каком - то прибитом состоянии. Да что с ней вообще происходит?! То какие - то слезы. То теперь вот - проспала.
Совершенно недопустимые вольности.
Завтрак оказался великолепным! Теплое молоко с пушистой, тающей на языке пенкой. Горячий чай - секретная смесь трав и цветов, пропитаная летними ароматами, бодрящая тело и успокаивающая душу. Марта как - то объявила, что этот состав унесет с собой в могилу, потому что у нынешних целителей руки - крюки и она, старуха, не намерена делиться с ними тем, что придумала сама!
Хрустящий, поджаренный хлеб, блестящий от жира и сахарной пудры. Кольца домашней колбасы с белыми вкраплениями сала. Вяленый раллайс и фрукты.
И целая корзина пряников - мятных и медовых, подарок Селины...
Нежные, круглые и упругие, как груди девственницы. Сладкие, еще теплые от рук и печи, переливающиеся каплями меда и свежего молока, осыпающиеся на язык ароматными крошками.
О, Боги... О, Мейрд всемогущий!
Снег летел на землю крупными хлопьями, похожими на перья больших птиц. Перечерчивая витраж, окрашивался в разные цвета, падал и падал. Все окно уже в снегу...
И, ставшее уже родным дыхание дома. Шаги, шорох их по шершавым плитам пола, шуршание огромных старых часов.
Элиджар обещал найти мастера - часовщика.
- Часы барахлят! - объяснил он - Марта говорит: нельзя, чтоб часы в доме стояли или барахлили. Примета, вроде, плохая.
Странно, Меридит никогда не слышала о такой примете...
Потом знахарка объяснила: если часы в доме стоят, или отстают, или неисправны - ты свое время ломаешь. Получается, или на месте топчешься или вперед бежишь, что тоже ни к чему. Всему свое время должно быть, ни раньше, ни позже.
- Это точно! - согласилась вслух Меридит, сейчас почему - то вспомнив об этом.
Как блестящие крючочки, цепляясь один за другой, явились и другие воспоминания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прошедшая ночь... Элиджар был нежным, невероятно нежным! И невероятно напористым, потому что в прошедшую ночь Меридит попыталась извернуться змеей и избежать исполнения обязанности.
Долго отговаривалась она тем, что неважно себя чувствует, что устала, что ничего не хочет и не желает, что есть другие способы разнообразить их досуг.
- Тебе одно только и надо, лимбрий.
- Да, да! - согласился он, стягивая с плеч пары грубую ткань рубашки, забыв развязать шнуровку - Так и есть, конфетка. Только одно. Вернее, одну. Тебя.
Выдохнув и изогнувшись всем телом, помогая одежде сползти на пол, согласно кивнула:
- Хорошо, как знаешь. Но я буду вялой, не обижайся!
Через несколько минут принцесса, забыв свое обещание, уже подстанывала и поднывала от ощущения горячей твердости внутри.
Откинув голову назад, вздрагивала от ощущения сильных рук, гладящих и сжимающих ее груди. От губ, теребящих соски, ставшие острыми. От языка, ведущего дорожку по звенящей коже...
- Привет, конфетка! - руки Элиджара сжали плечи, щеки принцессы коснулись теплые кофейные губы - Заснула, что ли?
Меридит вздрогнула от неожиданности, взвизгнула и выронила надкушенный пряник.
- Сдурел, кот! Я думала, ты на площади! Зачем так подкрадываться?!
Отскочив на безопасное расстояние, лимбрий загоготал, как придурошный.
- Сейчас получишь!!! - взъярилась принцесса - Почему ты не на площади? Где Дениор?
Элиджар развел руками:
- Мы и были там, все вместе! Теперь заехали за тобой. Чего ты раскричалась? Дениор в кухне, с няней. Он проголодался и хочет пить.
И вот тут принцессе стало стыдно.
Разоралась, как безутешная вдова. А сама даже и не знает, где ее ребенок и что ему надо.
- Прости, Элиджар.
Тот отмахнулся:
- Да ладно... Иди собирайся. Мы тебя подождем.
На площади и улицах было шумно, хламно и весело. Толпы горожан, принарядившихся по случаю праздника заполонили оживающее пространство.
Сияло все. И вычищенные улицы. И снег, серебрящийся под тусклыми уже, предвечерними лучами Мейрда. Зимой тускнеет рано. Такая уж это пора, сонная и медлительная.
Однако сегодня не до сна было всем! Праздник. Первый праздник за столько лет!
Первый и не последний! Не последний! Один из многих!!!
Казалось, и сам город не верит в это!
Сделав дежурный круг по улицам и площади, раздав приветствия и улыбки, они остановились у небольшой закусочной, нарядной и чистенькой.
Хохоча, как юные пансионеры, влетели внутрь, в принявшее их радушное, теплое нутро.
Хозяин, заразившись весельем, искренне рад был видеть их. Низко склонившись, приветствовал, пряча улыбку в густых усах и добрых ямочках на щеках:
- Доброго дня Холода, шенны - зи! Шенна - зи Меридит! Рад, очень рад! Невыразимо рад! Здоровья и веселья вам!
Присутствующие здесь горожане быстренько сдвинули столы.
С невероятной скоростью принесены были разнообразные блюда в облупленных глиняных и деревянных чашах.
Эээх! Не разжился еще Брангдор посудой и скатертями!
Но ведь это и неважно, правда?
Самое главное вместе. Выжили и выстояли!
Наверное, это теперь они и праздновали.
Впервые за много лет, начиная с осознанных детских, принцесса была счастлива. Счастье пронизывало насквозь все - и незатейливое убранство столов, и потертую посуду, и пропахший едой и вином воздух закусочной.
- За День Холода!
- Хвала Мейрду!
И - вновь: смех, выкрики, шутки. Начавшаяся и тут же закончившаяся песня.
Люди передавали друг другу блюда с едой, чашки с вином и напитками и хохочущего Дениора. Каждый считал своим долгом сунуть маленькому принцу угощение или поиграть в незатейливые игры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Вы мне избалуете его! - смеялась Меридит - Не надо его столько кормить! Он станет жирным, как боров!
Ответами принцессе были взрывы смеха и протестующие возгласы:
