тратили.
В центре помещения стоял длинный, узкий стол из чёрного дерева, по обе стороны от него — скамьи без спинок, но с мягкими шерстяными подстилками. Во главе стола возвышалось что-то среднее между троном и креслом — явно, место короля. Покрыт стол был тёмной скатертью с золотистой вышивкой по краям. Перед каждым местом стояла серебряная тарелка, рядом с ней — ложка, нож с коротким лезвием и чашка из полированного рога с серебряным ободом. Никаких излишеств. Разве что света было с избытком, на мой взгляд, несколько фонарей вполне можно было бы и убрать.
Горек сел на одну из лавок — примерно посередине, мы устроились напротив него. Сын короля Златека Лучезарного оглядел нас, усмехнулся и задал ещё один вопрос, который удивил меня пуще предыдущего:
— Ну а как вас по-настоящему зовут?
— А с чего ты решил, что я назвал тебе ненастоящие имена? — спросил я.
— Если ты ещё не понял, то я тебе объясню: я распознаю враньё сразу же.
Заявление было сильным, но очень уж это всё походило на то, что Горек пытается меня взять, как говорили в моей прошлой жизни, на понт.
— И каким же образом ты его распознаёшь? — поинтересовался я.
— Ты назвал свою спутницу сестрой, но она смотрит на тебя влюблённым взглядом, и это не сестринская любовь, — ответил горан. — И ещё ей не понравилось, что ты назвал её тем именем.
Ясна густо покраснела и бросила на Горека испепеляющий взгляд, но тот лишь улыбнулся в ответ. Этот парнишка оказался не таким уж простым, как показалось на первый взгляд. Можно было и не пытаться пропихнуть ему легенду о том, что мы отправились в горы, чтобы добыть для лекаря яйцо шептокрыла.
— Меня зовут Владимир, моих спутников — Ясна и Добран, — сказал я. — Это наши настоящие имена. Но кто мы такие, я тебе сказать не могу.
Я решил, что не стоит обматывать того, кто пригласил нас за стол и пока не проявил враждебности. К тому же не факт, что получилось бы обмануть. А злить горана не хотелось.
— А что вы делали в нижней пещере, скажешь? — спросил Горек.
— Прятались от шептокрыла, — честно ответил я.
После моих слов королевич почему-то помрачнел и нахмурился.
— Я тебя не обманываю, — сказал я. — Мы действительно там прятались от шептокрыла. Он пытался на нас напасть, когда мы шли по горной тропе.
— Верю, что не обманываешь, — тяжело вздохнув, произнёс Горек. — Не только на вас шептокрылы пытаются напасть. Сейчас по главной тропе практически невозможно пройти. Уже второй месяц как. Поселились на нашу голову, и никак их не прогнать.
— То есть, раньше здесь эти зверюги не водились? — уточнил я.
— Если вы ничего не знаете о шептокрылах, то я объясню. Они обычно живут намного выше в горах. Иногда, конечно, могут спуститься во время охоты, но очень редко. А гнёзда так вообще никогда внизу не строили. А тут прилетели двое и поселились прям на тропе. Там уступ в скалу уходит на несколько саженей — идеальное место для них. Скала от ветра защищает, внизу вся долина как на ладони, — королевич сделал паузу, покачал головой и со злостью добавил: — Сделали там гнездо сволотины зубатые — три деревни от нас отрезали.
— И никак в эти деревни теперь не попасть? — поинтересовался я.
— В обход можно, — ответил Горек. — Но там два дня дороги, а раньше по тропе от южного выхода из нижней пещеры до ближайшей деревни за два часа добирались.
— Значит, и у нас шансов по той тропе пройти не было, если там дальше гнездо. Хорошо, что не стали пытаться.
— Никаких шансов! Они уже, наверное, яйца отложили, и кто-то один всегда сидит в гнезде, — горан замолчал, призадумался о чём-то и с грустью добавил: — Если потомство выведут, то всё.
— Что всё? — осторожно спросил я.
— Навсегда останутся здесь. Это молодые шептокрылы, и это их первое гнездо. Пока они не вывели потомство, их ещё можно прогнать, а потом уже только уничтожать. А это нереально.
— А прогнать реально?
— Тоже нет. Чтобы прогнать, надо уничтожить их гнездо. Тогда они улетят делать новое в другое место — подальше отсюда. Но гнездо уничтожить невозможно.
— А вы пробовали?
— Ты точно видел шептокрыла? — спросил горан, посмотрев на меня с подозрением.
— Как тебя сейчас, — ответил я. — Видел и даже дрался с ним.
— Не ври, Владимир! — Горек насупился. — Если ты забыл, что я вижу враньё, то я тебе напомню!
— Да ничего ты не видишь. Потому что с шепткорылом я дрался и неплохо подпалил ему морду факелом. Но признаю, победить такого зверя нереально. Мы чудом отбились от него. А вот если стоит задача прогнать, а не убить, то шанс есть. По крайней мере, огня он боится. И если постараться, то их гнездо можно поджечь.
— Чтобы его поджечь, к нему надо подобраться, — резонно заметил королевич. — А это невозможно.
— Но, если вы этого не сделаете, они выведут потомство и будут дальше расселяться, — заметил я. — И рано или поздно в ваш город прилетят. Или в деревни ваши. Что тогда будете делать?
— В Дрекбор они прилететь не могут, — отрезал Горек. — И в деревни тоже.
— Почему?
— Потому что вокруг каждого поселения стоит чаровал, через который ни один зверь не пройдёт.
— Так, они же летают, а не ходят, — заметил я.
Горек посмотрел на меня, как на идиота и ответил:
— А возле каждого дома стоит чаростолп! К ним ни один зверь не подлетит: ни шептокрыл, ни мглец, вообще никто.
— А почему, если эти чаростолпы так хорошо отгоняют зверей, вы не возьмёте один из них и не пойдёте под его прикрытием к гнезду шептокрыла? — удивился я.
— Вот ещё я не объяснял пустышкам, как работает чарозащита, — покачав головой, произнёс королевич. — Но если ты не знаешь, то я объясню. Ни чаровал, ни чаростолп не могут отогнать зверей сами по себе. Их отгоняет сила земли, которую при помощи чар призывает чаровал или чаростолп. Понимаешь?
Я утвердительно кивнул, проигнорировав обидное «пустышка», хоть мне и хотелось выяснить, что означает
