Может быть, стоит сходить в контору мистера Хэйла? Вдруг он уже вернулся? Эви взглянула в окно: тучи придвинулись ближе, выше по реке, похоже, уже лил дождь. Погода соответствовала настроению.
«Нет, пока идти не стоит, я была там совсем недавно. Частые визиты могут вызвать у людей подозрение. Может быть, Дэниел что-то сумел разузнать? В конце концов, он служит в газете, куда стекаются все новости».
Ах, если бы она хоть чуть-чуть умела готовить, им удалось бы сэкономить немало денег, которые они вынуждены были тратить на посещение кафе. Сосчитав монеты в кошельке, Эви прикинула, во сколько им обойдется еда на ближайшее время. Если до пятницы они будут ограничиваться супом, то у них, пожалуй, хватит заплатить за комнаты на следующую неделю.
Что касается крыши над головой, то Эви понимала, что либо им с Дэниелом придется снова делить одну комнату на двоих, либо она вынуждена будет попроситься жить к родителям своих учеников. Пряча кошелек в ящик, она услышала в коридоре неровные шаги Дэниела. До сих пор они не обсуждали этот вопрос, но, кажется, пришло время.
— Мистер Эверилл говорит, что вот-вот начнется ливень, — объявил он, без стука входя в комнату. — Нога ноет, черт возьми, адски, так что, думаю, он прав.
— Дэниел! — строго воскликнула Эви.
Будь здесь воспитательница, она заставила бы его вымыть рот с мылом после таких слов.
Дэниел пожал плечами и опустился на стул у постели.
— А что? Здесь все так говорят. Или ты хочешь, чтобы меня держали за девчонку?
Эви хватало забот и без Дэниела, просто руки опускались. Все было плохо, а она к этому не привыкла. В сущности, до самого последнего времени в ее жизни все шло гладко, без единой осечки. Спасибо воспитательнице, которая ревниво следила за тем, чтобы они жили без забот. Она, правда, не могла удовлетворить любопытство Эви относительно ее родителей, не могла ничего поделать с хромотой Дэниела, но все остальное брала на себя.
И вот теперь денег почти не осталось, она, возможно, была беременна, а Дэниел — ее самый близкий друг — вдруг перестал слушаться. Хотелось уткнуться в подушку и разрыдаться.
Но в следующую минуту небеса разверзлись, и на землю хлынул ливень. Тяжелые частые капли забарабанили по жестяной крыше гостиницы, и Эви с Дэниелом приникли к окну Это была их первая техасская гроза.
— Вот уж не думала, что грянет так скоро. — Эви провожала глазами темные тучи, скользившие по сумрачному небу. По улице заструились юркие ручейки, мгновенно затопившие дорожные колеи.
— Мы насквозь промокнем, если пойдем в кафе, — невесело пробормотал Дэниел.
— Ты узнал что-нибудь про жилье? — спросила Эви.
Будучи не в силах смотреть на разбушевавшуюся стихию, она отошла от окна и взяла в руки первую попавшуюся книгу Все их сундуки были занесены в комнату и занимали целый угол. На них лежали книги, краски и прочие атрибуты прежней обеспеченной жизни.
— Мистер Эверилл сказал, что я могу ночевать в редакции, если захочу. Следовательно, ты сможешь оплачивать здесь свою комнату еще пару-тройку недель. А к тому времени адвокат уже вернется, я думаю.
— Если ты будешь оставаться в редакции, я перееду к родителям своих учеников. На сэкономленные деньги мы сможем продержаться месяц, если ограничимся в еде супом и крекерами. Я все думаю, как бы без лишнего шума продать кое-что из вещей, но не знаю, к кому обратиться.
На самом деле в голове Эви созрел один план, но она не хотела делиться им с Дэниелом.
— Может быть, тебе удастся убедить попечительский совет платить тебе жалованье ежемесячно, а не раз в квартал? В таком случае, не тратясь на жилье, мы сможем лучше питаться и тебе не придется ничего продавать.
Эви на минутку задумалась над этим вариантом, но потом решительно отвергла. Для этого пришлось бы говорить с Джейсоном Хардингом, а через него об их проблемах узнает и Тайлер, что совершенно ни к чему. Скорее Эви согласилась бы продать все свои вещи. — Посмотрим, — уклончиво ответила она. Они читали до тех пор, пока не утих ливень. За окном к тому времени совсем стемнело. Эви предложила было принести Дэниелу суп в гостиницу, но тот решительно отказался и пошел вместе с ней Телохранитель из него был никудышный, но воспитательница воспитала его джентльменом, и он не мог позволить Эви идти в такое позднее время одной.
Тротуар был мокрый и скользкий, улица пустынна. Кое-где в окнах горели керосинки, давая скудный свет. Из салуна доносилась бравурная музыка, но и там почти никого не было.
Сумрачные улицы навевали уныние и тоску, которые лишь усилились, когда в кафе им подали ужин, состоявший из одного картофельного супа Эви попыталась пошутить: хорошо, мол, что не подали опять бобы, но Дэниел в ответ лишь буркнул, что неплохо было бы поймать в тарелке хоть кусочек мяса Разговор прекратился не начавшись.
Когда они вышли из кафе, вновь пошел дождь. Трость Дэниела в одном месте скользнула на мокром деревянном тротуаре, и он с трудом удержал равновесие. Эви могла добраться до гостиницы вдвое быстрее, если бы шла одна, но Дэниел пребывал в таком скверном расположении духа, что она не посмела оставить его. Пугаясь теней, она отчаянно хваталась за его руку. Вдруг впереди показался какой-то пьяный, вышедший из салуна. Спотыкаясь и покачиваясь, он шел им навстречу. Дэниел, выпрямившись, зашагал чуть быстрее.
Может, это была ее вина в том, что он поскользнулся и упал на ступеньках, ведущих к перекрестку. Ведь Дэниел стремился произвести на нее впечатление и настолько увлекся, что, когда конец трости поехал по скользкой деревянной ступеньке, не смог удержаться на ногах.
Эви вскрикнула, когда Дэниел упал, но в следующее мгновение до ее слуха донесся какой-то страшный звук, и ее охватил настоящий ужас. Дэниел застонал от боли, и Эви бросилась перед ним на колени, позабыв о своих юбках.
Ее крик привлек внимание Джона из кафе и пьяного, что стоял возле салуна, и вскоре из обоих заведений выбежали люди и бросились к ним на помощь. Эви подняли на ноги и оттащили от Дэниела. Кто-то из мужчин оттолкнул в сторону пьяного и его собутыльников, чтобы не мешались под ногами. Дэниел отчаянно морщился, стараясь сдержать стоны, но, когда его подняли с земли, он издал хриплый крик и потерял сознание.
Эви не замечала, что рыдает, до тех пор, пока кто-то уже в гостинице не дал ей свой носовой платок. Еще час назад их с Дэниелом положение казалось ей настолько отчаянным, что она думала: «Хуже быть не может». Теперь Эви поняла, что горько ошибалась. Смертельно бледная, она видела, как люди несли на руках бесчувственного Дэниела в его комнату.
«Если с ним что-нибудь случится, я себе никогда не прощу», — билась в голове мысль. В ту минуту Эви искренне жалела о том, что совсем недавно ворчала на него, рассердившись из-за употребления крепких словечек Можно подумать, он обязан всегда с ней во всем соглашаться! Дэниел был для нее ближе брата родного, и ей было невыразимо горько сознавать, что он может пострадать за ее грехи.
