Вездеходик с грохотом въехал на пыльную главную площадь Аеса. Охряного цвета здания с колоннами окружали ее со всех сторон. Они подкатили к заказанной в центре стоянке, смяв по пути несколько небольших кустов и совершив два-три транспортных нарушения. Водитель, молодой альбинос с оригинальным именем Кетео, вел машину скорее с энтузиазмом, чем с умением, и со скоростью, превосходящей осторожность. Он остановил машину у фонтана в центре площади, чуть не врезавшись в него, и откинулся на спинку сиденья, злобно глядя на цветочные клумбы по другую сторону площади.
День выдался жаркий, в чистом небе ярко светило солнце. Прямо за цветочными клумбами, столь заинтересовавшими Кетео, находилось здание вокзала Трансконтинентального Монорельса. Шеррис неторопливо оглядела площадь, транспорт — в основном автобусы — и пешеходов, которые в своем большинстве были практически раздеты.
— Вот черт, — выругалась она. — Угораздило же попасть в разгар Нудистской Недели.
Роа, до этого озиравшийся со странным возбуждением, расслабился и улыбнулся.
— Нудистская Неделя. — Он облегченно вздохнул. — Ну да, это и есть нудисты, верно? Ну конечно же.
Шеррис опять осмотрелась вокруг, гадая, здесь ли еще Миц и Фрэнки.
— Ну, что ж, — обратился к ней Роа. — Мы на месте. Не могу сказать, понадобитесь ли вы мне в будущем, но я уверен — если мы снова встретимся, я вас узнаю.
Он смолк и стал рассматривать свои ногти.
Шеррис перевела взгляд на других солипсистов. Человек подле Роа сидел с плотно закрытыми глазами. Водитель Кетео заводил двигатель, что-то бормоча в сторону клумб. Роа тоже прикрыл глаза, загудел и принялся крутить головой.
Шеррис вылезла из вездехода. Мимо громыхали автобусы, проходили обнаженные люди, многие несли портфели.
Элсон Роа открыл глаза. На его лице появилось восхищенное выражение, затем он заметил стоящую на дороге Шеррис. Он хмуро посмотрел на нее сверху вниз.
— Ах да, — произнес он. — Вежливость. Он протянул ей руку, и она пожала ее.
— До свидания, — сказал Роа.
— До свидания, — ответила она и пошла прочь.
Обернувшись, она увидела, как Роа и остальные солипсисты, сидящие на заднем сиденье, о чем-то страстно спорили с водителем, попеременно указывая то на клумбы, то на тротуар.
Шеррис смущенно побрела к станции монорельса. Она поднималась по ступеням, когда вездеход солипсистов с ревом выехал с площади, едва разминувшись с цветочными клумбами и заставляя голых пешеходов разбегаться в разные стороны. Он зигзагами направился к порту.
Шеррис чувствовала себя все более неловко в окружении толпившихся в вестибюле вокзала обнаженных людей. Она зашла в будку видеотелефона, чтобы раздеться, и была немедленно арестована за публичный стриптиз и нарушение общественных правил приличия.
Глава 7
Текущие трудности
Клельская пустыня представляла собой несколько миллионов квадратных километров карста. Выветрившийся, лишившийся слоя почвы известняк. Карст образуется, когда содержащаяся в воде углекислота вступает в реакцию с пористым известняком и влага пропитывает его насквозь, прокладывая себе путь к лежащему ниже слою сплошного камня. Голтар прожил уже немалый век, когда его охватил процесс безжалостной индустриализации. Сильно постарел Клель — пышный, но низкорослый лесной массив. Непрерывное воздействие резко возросшего количества кислотных дождей постепенно свело на нет леса и размыло скальные породы, изменился климат, а ветры с Пояса докончили разрушительную работу.
В итоге от Клеля остался один лишь сухой, выветренный камень, весь в складках и башенках острого, как нож, карста. Лес зазубренных каменных лезвий, обожженный экваториальным солнцем, испещренный обвалившимися пещерками, где цеплялись за жизнь темные островки растительности, и исполосованный узкими лентами чего-то, отдаленно напоминающего почву, тянулся до самого горизонта.
То и дело выдвигались проекты по оживлению мертвого сердца континента, но не было видно никаких конкретных результатов. Даже сравнительно перспективная идея — перенести главный космопорт восточного полушария Голтара из Икушленга в новый комплекс, выстроенный в пустыне, — потерпела крах. И если не брать в расчет руины старых опустевших силосных башен, несколько угрюмых автоматических фабрик, работавших на солнечной энергии и Трансконтинентального монорельса, также питавшегося от солнца, Клель был пуст.
Шеррис, зажав коленями винтовку, сидела на корточках в тени кронштейна монорельса, на пыльных застывших каменных волнах. Она обмотала голову шарфом, один конец которого засунула за воротник ветровки.
Близился полдень; высокие перистые облака проплывали над нагревшимся карстом, точно пушистые арки, застоявшийся воздух с энтузиазмом вампира выжимал Пот из людей. Она натянула на рот и нос маску и, поднеся к глазам мультивизор с затемненными стеклами, отрегулировала его. Затем, не выпуская винтовки из рук и постукивая пальцами по стволу, привалилась спиной к кронштейну. Глотнув воды из фляжки, она посмотрела сначала на часы, потом — на Длоана, скорчившегося под другой подпоркой монорельса. Провода из его наушников, тоже прикрытых намотанным на голову шарфом, вели к вскрытой коммуникационной коробке в кронштейне. Она подвинулась, сунула за спину рюкзак, чтобы горячий металл кронштейна не обжигал спину, и снова взглянула на часы. Она терпеть не могла ждать.
Они встретились вновь в отеле «Континенталь» в Аесе, после того как Шеррис выкупила себя из полицейского участка. Она дала взятку сержанту в канцелярии, чтобы тот «потерял» протокол ее ареста.
В конце концов, не обращая внимания на любопытные взгляды, она добралась до отеля — снова одетая, даже в вуали. Но в книге регистрации она не обнаружила ни одного знакомого имени.
Шеррис стояла, барабаня пальцами по прохладной поверхности конторки, в то время как улыбчивый и совершенно голый портье почесывал авторучкой под мышкой. Она раздумывала, не осведомиться ли у него насчет оставленных для нее сообщений, но боялась, что может выдать Гакха свое местопребывание. Ей следовало раньше подумать об этом. Она купила газету с новостями и направилась в бар полистать ее, не получили ли уже Гакха свои Лицензии.
Первым, кого она там увидела, был полностью одетый Синудж Му.
— Судя по моим часам, этот чертов поезд уже должен показаться, — передал Миц с крыши монорельса, делающего двухкилометровый изгиб в области обрушившихся пещер.
— По моим тоже, — сказала Шеррис в микрофон маски. Она вгляделась вдаль, пытаясь различить крошечное пятнышко — Мица, сидящего на раскаленной крыше. Немного раньше она видела и его, и маленький бугорок на земле внизу — замаскированный вездеход, но за последние десять минут стало настолько жарко, что уже было невозможно разглядеть ни то, ни другое. Смазались все детали, а белая линия рельса корчилась и мерцала. Шеррис до упора перекрутила увеличение и поляризацию мультивизора, но спустя некоторое время сдалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
