Читаем без скачивания Над Тиссой (Иллюстрации Б. Козловского) - Александр Авдеенко

Огонь в топке комсомольского локомотива поддерживал дежурный кочегар. На его попечении было несколько резервных машин, и ему приходилось кочевать с одной на другую. Так как время было предрассветное, то кочегар подолгу задерживался на каждом паровозе: дремал, привалившись к горячему кожуху котла.

Пользуясь этим, Кларк незамеченным проник под локомотив. Скибан давно затаился между колесными парами, под тендером. Кларк сжал его плечо и шопотом, неслышным уже на расстоянии метра, сказал:

— Пора! Все готово?

— Да. — Скибан прижался горячими, сухими губами к уху Кларка и коротко проинструктировал, что и как тот должен был делать.

— Ну, счастливо! Вот тебе деньги и явка…

Кларк пожал руку Скибану и затем ловко и быстро, будто делал все это в тысячу первый раз, справился со своими обязанностями: упаковал Скибана в двойной асбестовый мешок с продухом, закрытым густой марлей, и, подхватив беспомощную, судорожно окаменевшую куклу, всунул ее в поддувало головой вперед, лицом вниз, к решетке, через которую в топку паровоза поступал свежий воздух. Потом он пробрался на паровоз и при закрытых наглухо дверях основательно поворошил содержимое топки. Раскаленный шлак и несгораемая до конца угольная мелочь обильно просыпались через колосниковую решетку в поддувало и замаскировали асбестовое чучело.

На этом миссия Кларка была закончена, можно было и уходить, но он не торопился. Многочисленные удачи, сопутствующие Кларку на каждом шагу, как ему казалось, сделали его самоуверенным. Сидя на корточках под тендером, потягивая сигаретку, зажатую в кулак, он отдыхал и любовался делом рук своих. «Здорово придумал, собака! Воспользуюсь скибановским способом, когда придет время отдавать концы», — решил он.

Покурив, выполз наглухую сторону паровоза, под высокий бетонный забор, и, оглядываясь, сжимая рукоятку автоматического многозарядного пистолета, двинулся в обратный путь. Дождь все еще обильно кропил землю.

Ни один человек не встретился Кларку до самой Степной улицы. И позади, за целый квартал, никого не было видно. Все же он счел благоразумным даже теперь быть осторожным. Прошел мимо Степной, свернул на Виноградную и, пройдя ее почти насквозь, пропал на пустыре, заросшем высоким бурьяном. Затаившись около кирпичных развалин разрушенного во время войны дома, он напряженно вглядывался и вслушивался, не идет ли кто-нибудь по его следам. Было тихо.

За все время своего пребывания на советской земле Кларк не жил спокойно ни одного часа. Все как будто шло хорошо, тем не менее он всегда был настороже, всегда готов был к встрече лицом к лицу со своим смертельным противником. Чей-нибудь пристальный взгляд, чье-нибудь, может быть, и безобидное присутствие за его спиной сейчас же заставляли крепче сжимать рукоятку пистолета. Возвращаясь домой, он неизменно ждал засады.

Иначе и не могло быть. Несмотря на свои удачи в Яворе, Кларк не самообольщался: рано или поздно он будет расшифрован. Как показывал опыт провалов его предшественников, это чаще всего случается неожиданно, вдруг. Значит, надо быть всегда готовым к этому «вдруг».

Поселившись на Степной, Кларк тщательно искал и нашел несколько необычных входов на эту улицу и никому не известных выходов, которыми часто стал пользоваться. Кроме того, он изыскал надежный способ незаметно исчезнуть из дома в случае нужды: через отверстие, вырезанное в потолке чулана, и через большой подвал, имеющий два выхода — в кухню и в сад.

Кларк давно, еще будучи за границей, во всех деталях изучил город Явор и его окрестности. Большое внимание он уделил также району, прилегающему непосредственно к государственной границе. На случай бегства он выработал отличный маршрут: скроется в глухих высокогорных лесах, по соседству с румынскими Альпами, с тем Чтобы в одну какую-нибудь особенно туманную ночь прорваться через кордон.

Такая большая забота Кларка о своем отступлении нисколько не противоречила его сущности, ибо он столь же тщательно обучался отступать, сколь и наступать. За годы пребывания в школе американской разведки, систематически и упорно тренируясь, Кларк добился того, что лазил по скалам не хуже первоклассного альпиниста, мог перепрыгнуть реку, воспользовавшись канатом, привязанным к дереву, великолепно управлял мотоциклом, автомобилями всех систем, плавал, как рыба, нырял, неустанно бегал на десятки километров, стрелял без промаха, подражал голосам многих птиц и зверей.

Даже самый умный, смелый, отчаянный, глубоко замаскировавшийся агент, жизнь которого протекает в условиях, далеких от первобытных, должен быть, говорили школьные инструктора Кларка, универсальным спортсменом-рекордистом, готовым в случае необходимости воспользоваться в полной мере своей физической силой, ловкостью и сноровкой. А жизнь тайного агента чревата всякими неожиданностями. Засыпая, будь готов к нападению. Просыпаясь, жди удара из-за угла. Встречая всеобщее радушие, зорко ищи вокруг себя недоброжелателя, завистника, злопыхателя и т. д. Никогда не иди прямо, если можно сделать зигзаг. Скромно и беспечно улыбайся, но будь всегда тигром в душе. Опереди всякого, кто попытается надеть на тебя наручники.

Таковы были писаные и неписаные наставления школьных инструкторов Кларка. Он строго придерживался их в своей тайной жизни…

Кларк выбрался из старых кирпичных развалин, пересек пустырь и осторожно вышел в тыл Степной, как раз напротив дома номер 16. В молодых листьях яблонь шуршал дождь. Скупо блестели лужи на твердой садовой тропинке. Туманным пятном выделялась на фоне черного неба белая оцинкованная крыша дома бабки Марии.

Наметанный, привычный к темноте глаз Кларка придирчиво осмотрел поленницу дров, навес, все затененные углы двора — не ждет ли его где-нибудь засада? Не обнаружив ничего подозрительного, он бесшумно перелез через каменный заборчик, отделявший сад от пустыря, уверенно направился к дому. Стараясь не шуметь, вставил ключ в замок, дважды повернул его, нажал коленом на отсыревшую от дождя дверь и тихонько, чтобы не заскрипела, распахнул ее. Но переступить порог он не спешил. Что-то остановило его. Старый деревянный дом, давно отживший свой век, дохнул на Кларка заматерелой затхлостью и еще чем-то неожиданно новым, кажется табачным дымом. Кларк усиленно потянул носом. Да, определенно — папиросный дым, не ошибся. Откуда же он взялся, если бабка Мария не курит? А кроме нее, ведь никого не должно быть в доме.

Склонив голову к плечу и держа пистолет в правой руке, а небольшой выключенный электрический фонарик в левой, Кларк стоял на крылечке и мысленно пробирался по коридору, заставленному всякой рухлядью: сломанными стульями, полуистлевшими корзинами, черными бутылями, расколотыми горшками. Вот узкая дверь, ведущая в чулан. Вероятнее всего, за нею притаился тот, кто должен первым схватить Кларка. Дальше, за печным выступом, может быть стоит еще один человек. В кухне — третий. Вот они-то, ожидая его несколько часов в темном, глухом коридоре, и накурили так, что и не передохнешь.

Кларк, не двигаясь с места, оглянулся через плечо — не отрезан ли уже и путь отступления. На крылечке и вблизи никого не было. Тихо и во всех концах двора и сада. Ни единого звука не доносилось также из темной прокуренной утробы дома. Кларк перевел дыхание, вытер ледяную испарину на лбу и решительно, с сильно бьющимся сердцем перешагнул порог, включил электрический фонарик, чтобы проверить свои опасения. И в тот же момент кто-то ловкий, стремительный бросился на Кларка из-за входной двери, пытаясь схватить его за руки и сбить с ног. Но Кларк, в совершенстве владеющий всеми костоломными способами рукопашной борьбы, с неожиданной силой и отчаянием зверя, почуявшего капкан, перебросил нападавшего через себя, на каменные ступеньки крыльца, и устремился в сад. Лавируя между деревьями, сбивая головой росу с веток, вырвался на Виноградную. Вслед было послано несколько очередей из автоматов, но ни одна пуля не причинила ему вреда.

С Виноградной улицы Кларк проходным двором благополучно пробился на Днепровскую улицу. Дальше, придерживаясь заранее выработанного маршрута, он должен был пробраться Каменным переулком к пересохшему руслу Южного канала и, следуя по его твердому дну, выйти в лес, а потом и в горы. Непредвиденное обстоятельство значительно упростило трудную задачу.

На безлюдной, тихой Днепровской улице Кларк увидел небольшой хлебовоз, стоявший перед булочной. Мотор его тихонько урчал. На месте водителя никого не было. Кларк открыл дверцу кабины, сел за руль, выжал сцепление, включил первую скорость и осторожно, на самом малом газу, повел машину. Заворачивая за угол, он оглянулся к увидел выскочившего из булочной шофера. Размахивая руками, что-то крича, тот бросился догонять свою машину. Но как же догнать ее, такую быстроходную, послушную! Себе на беду, водитель недавно отремонтировал мотор, отрегулировал его, как часы. До ста километров из него теперь можно выжать. И Кларк выжимал. Он промчался по Киевской, свернул на Ужгородскую, потом на Красную и бульвар Тараса Шевченко. Заметая следы, выключил фары, с риском врезаться в какой-нибудь каменный столб или в забор, прогрохотал по темным, узким переулкам Нагорной стороны и выскочил к железной дороге. Напрямик, по рельсам и шпалам, пересек насыпь, спустился в Цыганскую слободку, расположившуюся по обе стороны шоссе своими глинобитными домиками, крытыми камышом и соломой. Тут, уже не маскируясь, включив большой свет, Кларк дал полный газ и полетел в горы. Асфальтовая лента, обмытая дождем, с белоснежными оградительными столбиками по обочинам, была безлюдной: ни одной машины, ни одной подводы навстречу, ни одного прохожего.