была неотразимой в ваш главный день! Иди переодевайся скорее!
Я послушно киваю и иду в примерочную, где уже висит специальный шелковый халатик и приготовлены мягкие тапочки с розовым помпоном.
— Диана, солнышко, ты не против, если я включу музыку, — доносится до меня вдруг голос Инны. — Не люблю работать в тишине.
— Конечно! — отвечаю я ей с улыбкой, скидывая с ног легкие босоножки.
Несмотря на всю пафосность ателье, эта розовощекая болтушка, Инна, начинает мне нравиться своим непринужденным общением.
— Так я и думала — параметры как у Барби! — восклицает Инна, хлопнув в ладоши.
Я смущенно улыбаюсь и прохожу к специальному подиуму, установленному для удобства работы портных. Инна ободряюще кивает, от чего все мои первоначальные страхи ненадолго отступают, сменяясь облегчением.
Спустя час мы с ней, вдоволь насмеявшись и поболтав, почти заканчиваем снимать мерки.
— И я говорю этой чопорной мымре — если останется кусок лишней ткани, я тебе сошью кляп, чтобы больше не бросалась такими словами направо и налево, — Инна так живо рассказывает, изображая одну из своих капризных клиенток, что я еле сдерживаю смешок.
Почему-то эти жесты и слова, которые она показывает, напоминают мне Бэллу, и мое хорошее настроение моментально испаряется. Это не остается незамеченным Инной.
— Милая моя, что с тобой? — спрашивает она, участливо вглядываясь мне в лицо. — На тебе лица нет!
— Все нормально, — вру я, отводя взгляд и чувствуя, как все внутри меня сжимается в тугой комок, готовый вырваться вместе со слезами.
— Переживаешь из-за предстоящей свадьбы? — заходит Инна с другой стороны и берет мои руки в свои. — Диана, девочка, расскажи мне, и тебе полегчает.
Я понимаю, что еще немного, и просто не выдержу — ласковый тон и обеспокоенность в голосе делают свое дело. Нет-нет-нет! Мне нельзя раскисать, нельзя опускать руки, ведь если я дам слабину, то Рома не сможет выпутаться из этой крупной передряги! Нет, я должна быть сильной, должна выдержать все испытания.
— Немного переживаю, да, — киваю я и изображаю на лице что-то наподобие улыбки. — Просто столько всего навалилось…
Инна, кажется, мне не верит, но ведет себя весьма тактично.
— Понимаю, свадебные хлопоты, они такие. Особенно, когда твоя свекровь сама Эдетта Краснова, — подмигивает она мне заговорщически, и я тут же цепляюсь за эту версию.
Пусть думает, что я беспокоюсь об Эдетте, вряд ли я смогу объяснить ей всю сложность своей ситуации в двух словах.
— Да, Эдетта Павловна — очень… непростая женщина, — говорю я осторожно, пытаясь подобрать максимально корректные слова.
— Да, она стерва, каких еще поискать! — восклицает Инна, всплеснув руками. — Вот, что я скажу, милая моя! Если бы я не знала Эдетту с самой молодости, когда она еще была Эдеттой Козловой, я бы, клянусь, даже не посмотрела в ее сторону. Но Эдетта в глубине души вовсе не такой ужасный человек, каким хочет казаться.
На лице Инны появляется грустная улыбка.
— Это сейчас она изображает из себя высокосветскую львицу, а когда-то мы с ней перебивались на гроши, заработанные на одной из фабрик по пошиву спецодежды.
— Быть не может!
— Да, да, я говорю правду. Если бы не Эдетта, я бы никогда не смогла открыть это ателье, — Инна разводит руками вокруг себя. — Я навеки у нее в долгу.
Чем больше я слушаю ее, тем сильнее понимаю, что ее слова искренни. Вряд ли можно изображать благодарность.
— Жаль, Эдетте не повезло со вторым мужем, — продолжает Инна, не замечая, как я напрягаюсь. — У Виктора большие проблемы с алкоголем, но моя подруга и слышать ничего не хотела до случая с их молоденькой горничной. Разразился жуткий скандал, после которого Красновым пришлось переехать прочь из Москвы. Кажется, они до сих пор не рискуют возвращаться…
— А что за случай? — спрашиваю я, замечая, как у меня пересохло в горле.
— Виктор пытался взять силой горничную, будучи пьяным. Благо к ним в комнату успел ворваться старший сын Эдетты, Кирилл, который, можно сказать, вырвал бедную девушку из-под Краснова. Ох, шуму было, дорогая моя! Говорят, что после этого у них окончательно испортились отношения.
— А что случилось с горничной? — интересуюсь я вдруг, чувствуя к этой незнакомой девушке огромную жалость.
— Я не знаю всех подробностей, — Инна вдруг переходит на шепот. — Только слышала по разговорам, что Краснов-старший благодаря своим связям вывернул все так, что ее признали мошенницей и невменяемой. С его-то связями в суде, неудивительно…
— Какой ужас… — охаю я, переживая те же эмоции, что и при аресте Ромы. — Гордей мне ничего не рассказывал.
— Конечно, не рассказывал, — фыркает Инна, словно я сморозила глупость. — Эдетта сделала все, чтобы Гордей ничего не узнал о позорном поступке родного отца. После всего этого они и ударились в соблюдение каких-то условностей и традиций… Я, правда, не знаю, как это все называется по-правильному…
Инна говорит что-то еще, но я перестаю ее слушать.
Мне бы сначала переварить информацию, которую я услышала, а уже потом окунаться в очередные семейные тайны Красновых…
Глава 44. Кирилл
Семейные тайны Красновых, кажется, никогда не закончатся.
Все время, пока идет совещание, мои мысли возвращаются к телефонной выписке Гордея. Зачем ему понадобилось звонить начальнику следственного изолятора, да еще с такой периодичностью — раз в месяц, начиная с конца марта?
Возможно, когда Дима раздобудет информацию о последнем разговоре Гордея, ситуация прояснится. Почему-то я более чем уверен, что звонки в изолятор и на неизвестный номер связаны между собой.
— Кирилл, что насчет нового проекта? — вдруг обращается ко мне Вениамин, и только после этого я замечаю, что на меня устремлены все взгляды наших партнеров и коллег. — Ты, я смотрю, витаешь в облаках.
— Новый проект без активов «Бэлл’с» провалится сразу после рекламной кампании, — усмехаюсь
