ладони извилистую линию провел вдоль всего овала лица. Усмехнулся на одну сторону, ловя мой перепуганный взгляд.
— Тимур, мое вчерашнее платье порвалось, — протянула едва уловимым шёпотом.
— Накинь мой халат, — от губ оторвался. Подошел к шкафу. Достал большой домашний халат синего цвета и торжественно вручил в руки, не забыв поцеловать напоследок.
Подниматься с кровати совсем не хотелось. Хотелось лежать под теплым одеялом и вдыхать его запах, которым пропиталось постельное белье и мои волосы. Зажмурилась на миг, ощущая себя безмерно счастливой. Неужели, дождалась? Счастье нагрянуло, настоящее, без всяких там грабель за углом?
С кровати всё же поднялась. В ванную направилась, чтобы в порядок себя привести перед зеркалом. Даже душ успела принять и волосы помыть, как раздался стук в дверь. Голоса мужские послышались. Тимур в голос смеялся, а ему вторили двое неизвестных мужчин. Неуверенно к ручке потянулась. Прятаться не имело смысла. Сколько ещё гостить будут, не до вечера же в ванной сидеть, ожидая ухода?
Осмелилась выйти. На скрип двери Тимур обернулся. Застыл на месте, как вкопанный, увидев на мне свой халат. Даже ком в горле, кажется, проглотил. Смотрели друг на друга, долго и пронзительно. Если бы не гости, то давно уже любимые руки снимали одежду. Головой качнула, пытаясь нежданные грезы прогнать. Интересно, сколько нужно времени, чтобы от наваждения избавиться, чтобы лужицей не растекаться по полу от одного только взгляда глаз цвета стали?
— Лисенок, иди к нам, — объятья распахнул, как только к нему приблизилась.
Неприлично так быть счастливыми, как были мы. Кажется, даже гости уловили безмерную радость в наших сердцах, оттого и молчали, тихо наблюдая, как мы умиляемся друг другом.
— Знакомьтесь, — Тимур первым в чувство пришел, — это Димас и Артем. Кстати, твой несостоявшийся автоинструктор, лисёнок.
Опешила, когда взглядом с блондином встретилась. Это он вчера меня в танце кружил, поглядывая всё время за спину. Понятно дело, кто за спиной стоял. Ариевский взглядом уничтожал, как минимум, наблюдая за дистанцией между партнерами.
— Добрый день, — только и смогла произнести, пряча лицо на плече Тимура.
19
Мы долго не могли попрощаться. Целовались возле подъезда моего дома, прячась за деревом как подростки просто. Дыхание обжигало кожу, а губы саднило от мучительно сладких касаний. Не могла наглядеться на него, не могла налюбоваться своим мужчиной. Надышаться им не могла — в омут затягивало все больше. Дрожь пронзительней стала, когда он прижался лбом к моему лбу. Минута целой вечностью показалась. Просто стояли рядом, крепко сжимая друг друга в объятиях. Уходить не хотелось. Не хотелось из рук выпускать его пальцы. Не хотелось даже из поля зрения выпускать. Давно голову потеряла, наконец-то смогла признаться перед самой собой. И от этих признаний как-то легче стало, на душе спокойнее, что ли. Даже внутренний голос молчал, наслаждаясь происходящим.
— Давай, лисёнок, в дом беги, замёрзла же, — губы его шептали, а руки даже не пытались отпускать.
— Мне совсем не холодно, — головой отрицательно кивала, заглядывая в глубину серых глаз.
— Так, Соболева, не спорь со старшими. Марш в дом, пока я тебя отчитывать не принялся. Нос синий уже, как у алкоголички просто, — в голос засмеялись, оба.
— Ну и сравнения у тебя, Тимур, — в ответ на мою реплику, Ариевский за нос ущипнул двумя пальцами, отчего скривиться пришлось и наигранно губы надуть.
— Лисёнок, а сейчас я серьезно. Иди домой, пока я в состоянии отпустить. Ещё пару минут и в машину тебя усажу. Мама волноваться будет. — Улыбалась, наблюдая за серьёзным выражением на лице.
Напоследок губ его коснулась. Трепетно и нежно упивалась глубоким поцелуем. Каждой клеточкой впитывала в себя волнительные мгновения, стараясь в памяти отложить счастливое время до секунды просто.
— Тимур, что теперь с нами будет? — С языка сорвалось. Удержать за зубами не смогла то, что не оставляло в покое с самого утра.
— Любить друг друга будем, пока я в порошок не сотрусь или у тебя голова не заболит, — голос игривый тон принял, а губ кошачья ухмылка коснулась.
— А, если серьёзно? — Принялась ответа ждать, обращая взгляд на любимые губы. И когда это его губы любимыми успели стать? Всё как-то быстро произошло, спонтанно, не верится даже.
— А, если серьёзно, то сейчас ты перестаешь висеть на моей шее и домой идёшь. Начинаешь готовиться к празднику. Салатик там делаешь, оливье, например. Можешь "Иронию судьбы" для настроения посмотреть. А затем ждёшь до одиннадцати часов. Я приеду за тобой, и мы будем встречать Новый год.
— Обещаешь? — Лицом уткнулась в крепкое плечо.
Запах его голову кружил. Так, наверное, только у меня было. У Ариевского даже голос не дрожал, не то, чтобы там какие-то проблемы с головой. Тимур вёл себя достаточно сдержанно, как мне казалось. На влюбленного мало походил, скорее всего, на заинтересованного. От того и рискнула спросить: "Обещаешь"? Его реакция не заставила себя долго ждать. Глаза вверх закатил, будто я одну и ту же пластинку крутила по неизвестно какому кругу. Удивил, но не так, чтобы значения особого могла предать. Просто ещё один плюсик поставила в копилку к остальным. Не влюбленный, нет, и даже не пытается этого скрыть. Да и скрывать зачем? Не обещал же ничего такого, разве только любить обещал, пока в порошок не сотрётся. Но, думаю, это признание было совсем с другим подтекстом.
Наконец-то смогли попрощаться. На ватных ногах домой поплелась. По лестнице ступала, считая каждую ступеньку. Совсем не хотелось в квартиру возвращаться. Хотелось к нему. Хотелось на коленях его устроиться, прижимаясь к груди. Слушать его размеренное дыхание хотелось и целовать. Больше всего хотелось целовать.
Тут внутренний голос объявился:
"Соболева, с такими темпами придётся целую коллегию психиатров созывать. Один точно не справится". Соглашалась на утверждения. Крыша поехала, здесь и гадать нечего!
Переступив порог квартиры, принялась маму с сестрой звать. Да только тишина встретила вместо родственников. Удивилась даже. Комнаты все обошла, но так и никого и не встретила. Одна. К телефону потянулась. Очень не вовремя батарейка села. Пока шагала в спальню за зарядкой, возле входной двери какая-то суета послышалась. Щёлкнул дверной замок, оповещая о приходе домашних. Наконец-то.
— Я
