— Ой? Это то, что я только что сделал?
— Нет, это не так. Это просто самая близкая аналогия, которую я могу придумать… по крайней мере, пока не придумаю что-нибудь еще более отвратительное.
МАРТ, Год божий 893
I
Дворец Теллесберг, город Теллесберг, королевство Чарис
— Никогда не думала, что адмирал Рок-Пойнт найдет такие доказательства, — сказала Шарлиэн Армак, закончив просматривать последнюю страницу отчета адмирала и положив его перед собой на стол для совещаний.
— Как и Клинтан… или Грейвир, ваше величество, — согласился барон Уэйв-Тандер. Давний глава разведки Кэйлеба, который по-прежнему отвечал как за шпионаж, так и за безопасность в королевстве Чарис, которое быстро стало известно как «Старый Чарис», чтобы отличать его от новой империи, которой оно дало свое название, кивнул на лист бумаги, который императрица только что отложила в сторону. — Поверьте мне, им даже в голову не приходило, что такого рода документальные доказательства могут попасть в чьи-то еще руки, и особенно в наши! — В тоне Уэйв-Тандера было значительно больше удовлетворения, и он злобно улыбнулся.
— Не только это, — продолжил он, — но и их сообщения о резне — это только верхушка айсберга, ваше величество. Мы получили все церковные файлы из Фирейда, и они были настолько уверены в себе, что не приняли даже самых элементарных мер предосторожности. Сейчас у нас есть полные копии полудюжины их самых надежных шифров. Очевидно, что они собираются изменить их так быстро, как только смогут, но на это потребуется время. И даже после того, как они их изменят, неизвестно, какие старые документы могут оказаться в нашем распоряжении. И это даже не считая всех других документов и файлов, которые адмирал отправил домой.
Он покачал головой, выражение его лица было почти благоговейным.
— Нам понадобятся месяцы, чтобы просто разобраться во всем этом и составить каталог. Однако я уже могу сказать вам, что здесь содержится невероятное количество… информации, потенциально способной привести в замешательство.
— Понимаю это, милорд, — сказала Шарлиэн. — В данный момент, однако, боюсь, что мое собственное внимание гораздо более пристально сосредоточено на этих сообщениях о резне. И о последствиях для авторов сообщений.
— Адмирал Рок-Пойнт в точности выполнил свои инструкции от вас и его величества, ваше величество, — отметил Рейджис Йованс. Граф Грей-Харбор был первым советником Старого Чариса и явно был на пути к тому, чтобы стать первым советником империи Чарис. Некоторые люди, возможно, ожидали, что все это будет означать, что Кэйлеб оставил его дома, чтобы быть уверенным, что Шарлиэн не увлеклась чрезмерно раздутым представлением о том, какой властью она действительно обладает. Однако никто из сидящих в этом зале совета, вероятно, не допустил бы такой ошибки, и голос Грей-Харбора был одновременно уважительным и, возможно, чуть-чуть встревоженным.
— Не волнуйтесь, милорд. — Шарлиэн улыбнулась ему, и эта улыбка была холодной. — Согласна, что адмирал сделал именно то, что ему было поручено сделать. И полностью одобряю его действия. Понимаю, почему Кэйлеб и остальная часть Чариса так сильно верят в его суждения. Я просто никогда не ожидала, что у него будут такие четкие доказательства, на основании которых можно будет действовать. Или, если уж на то пошло, что так много инквизиторов Клинтана будут признаны виновными на основании собственных показаний.
— При всем моем уважении, ваше величество, думаю, что если бы кто-то ожидал, что они это сделают, эти инструкции могли бы быть несколько более ограниченными, — сказал другой голос, и она повернула голову, чтобы посмотреть на говорившего.
Пейтир Селлирс, барон Уайт-Черч, казался обеспокоенным, почти ворчливым. На самом деле, — кисло подумала Шарлиэн, — за его спокойным выражением лица его голос звучал откровенно плаксиво. Уайт-Черч был хранителем печати Старого Чариса, и у него было довольно много полезных политических союзников здесь, в Теллесберге, что, как она подозревала, помогло объяснить, как он занял свой нынешний пост. Однако, если бы ей было что сказать по этому поводу (а она это сделала), он не был бы хранителем печати империи.
— Не согласна, милорд, — сказала она теперь спокойно, но абсолютно без колебаний. — Если бы было сто виновных — или тысяча — а не шестнадцать, приговор был бы не менее справедливым, и его исполнение было бы не менее уместным. Я удивлена, милорд. Я не встревожена.
— Ваше величество, — сказал Уайт-Черч, — я не предлагаю вам впадать в уныние. Я также не утверждаю, что эти люди, священники они или нет, в полной мере не заслужили того наказания, которое им было назначено. Я только говорю, что эффективно бросить головы не менее шестнадцати посвященных священников к ногам храмовой четверки, возможно, было не самым продуктивным, что мы могли бы сделать.
Грей-Харбор начал что-то говорить, затем замолчал, когда императрица приветливо улыбнулась Уайт-Черчу. Учитывая эту улыбку и то, что он до сих пор видел в этой молодой женщине, он довольно сильно сомневался, что его вмешательство было необходимым или желательным.
Шарлиан рассматривала Уайт-Черча, слегка склонив голову набок, в течение двух или трех ударов сердца. Дело было не столько в том, что он сказал, сколько в том, как он это сказал. Она слышала тот же терпеливый тон голоса раньше, хотя и не так давно; выжившие среди ее советников научились лучше на несчастных судьбах тех, кто использовал его. Она наблюдала за ним, узнавая покровительственные нотки в его собственной улыбке, и задавалась вопросом, имеет ли он хоть малейшее представление, что она может это видеть. Наверное, нет, — решила она. — В конце концов, он не был настолько глуп, чтобы намеренно провоцировать ее. Однако, к сожалению, это было не совсем то же самое, что сказать, что он умен.
Он хранитель печати Кэйлеба, Шарли, — напомнила она себе. — Ты не знаешь всех причин, по которым Кэйлеб мог выбрать его. И даже если бы ты это знала, не ты назначила его в совет. Так ты действительно хочешь это сделать?
И все же, даже задавая себе этот вопрос, она знала ответ. Это был тот
