Читаем без скачивания Тайный рейс - Эйсукэ Накадзоно

Сайдзё на Круглом Мысе сказали, что кто-то навестил Нам Чху Чо около месяца назад. Но это мог быть и кто-то другой. А если это был и Ли Кан Ман, то его посещение тогда трудно было связать с убийством, происшедшим несколько дней назад. Поэтому Сайдзё решил пока этого больше не касаться и лишь спросил:

— Но вам-то Нам Чху Чо определенно помогла. В этом я уверен.

— Да. Помогла, — ответила Такано. — В тот памятный день, когда она обнаружила труп, ночью она тайком дала мне лодку. И я подняла его. Одежду я связала в узел, привязала к нему груз и бросила в море у Берега Мертвецов. Я причалила в том месте, где вы прятались за выступом скалы. Там есть небольшое углубление и берег не очень обрывистый. Там, кстати, транзитный пункт нелегальной переправы. Оттуда, завернув труп в одеяло, я перенесла его на Дзимбу.

Признание поразило Сайдзё. Сейчас, когда его догадки получили столь явное подтверждение, он впервые по-настоящему понял, насколько все это важно. Но он постарался скрыть свое удивление.

— И знала об этом одна Нам Чху Чо. Не так ли? До сих пор она полагала, что вы торгуете парфюмерией, и только. А теперь узнала и о вашем подлинном занятии. И стала вам помехой. И тогда ее убили, инсценировав несчастный случай… Так ведь?

— Не совсем так. Мысль убить ее возникла… Полиция наседала на нее, и она могла проговориться… Но я не убивала ее. Я не могла!

— Не могли?

— Не могла! — почти крикнула Такано, и глаза ее наполнились слезами. — Мы ведь с ней росли вместе, точно сестры-близнецы. Мать Нам Чху Чо была и моей приемной матерью. Мы все вместе перед самым концом войны перебрались в Японию. Здесь я некоторое время жила у своих родственников, но вскоре ушла от них. Родственники глумились надо мной. «Кореянка… кореянка…» — только и слышала я от них. Три года я проработала подводной рыбачкой и в полной мере узнала, что такое тяжелый труд. Мать Нам Чху Чо и сейчас приходит мне помогать, присматривает за моим домом…

Сайдзё вспомнил сухонькую старушку, которая вышла ему навстречу, когда он был у Такано. Он еще тогда спросил ее о Ли Кан Мане, и старушка ответила: «Вы спрашиваете о господине Кобори? Нет, он больше не показывался». И приложив руку ко рту, деланно засмеялась, явно желая скрыть свое смущение. Она свободно говорила по-японски и внешне ничем не отличалась от японки. Значит, это и была мать Нам Чху Чо? Свою родную дочь она уже никогда не дождется. Да и приемная вряд ли скоро вернется к ней.

— Ваш волнующий рассказ, возможно, заслуживает доверия, но… — Сайдзё вспомнил свой разговор с офицером сторожевого катера и невольно сделал паузу. Он попытался еще раз мысленно проследить ход событий. Незадачливый агент южнокорейской разведки, этот самый «боксер», сообщает в верхнецусимское отделение полиции о нелегальной лодке, отплывшей от Берега Мертвецов. Он указывает, что на лодке находится женщина — организатор нелегальных переправ. Вполне естественно, что помощник полицейского инспектора Камати связывает ее бегство с загадочной гибелью Нам Чху Чо. Вполне логично также, что Камати, как и Сайдзё, связал бегство Такано с убийством женщины, труп которой был найден на Дзимбе… — Все же вас сейчас разыскивают по подозрению в убийстве, — продолжал Сайдзё. — Причем подозревают вас в двух убийствах: и Канако и Нам Чху Чо. Вы понимаете, в какое положение вы попали? Ведь предполагают, что эти убийства совершили вы лично. Следует ли вам в этом случае покрывать преступления Ли Кан Мана?

— Оставьте Ли Кан Мана в покое! Вы не смеете о нем так говорить! — вспылила Такано.

Судя по ее решительному виду, защищать Ли Кан Мана она готова была всеми средствами.

Сайдзё не мог скрыть язвительной усмешки.

— Я понимаю, — сказал он, — Ли Кан Ман очень красив. Но ведь этот человек спокойно убивает всякого, кто становится для него опасен. Не обольщайтесь, он и вас бросит, как только перестанет в вас нуждаться!

— Вы говорите так только потому, что ищете в этом деле лишь любовные отношения. Другое вы и представить себе не можете.

— Сперва действительно я так на это и смотрел, — спокойно ответил Сайдзё. — Но теперь я смотрю иначе. Ли Кан Ман просто украл пятнадцать миллионов! И никто не поверит, что он руководствовался какими-то высокими целями.

— Ошибаетесь! Это было сделано в интересах революции! Для организации Сопротивления!

— Да! Для организации Сопротивления! — крикнул вдруг Ли Кан Ман, вскакивая на ноги.

Он, очевидно, уже давно не спал и подслушал весь разговор.

— Да, да! — кричал он с перекошенным от злобы лицом. — И что это я тебе дался? Ли Кан Ман, Ли Кан Ман! Для тебя я, между прочим, «господин Ли Кан Ман»! Я с тобой свиней не пас! Понял? А ты кто? Шпик! Ищейка японских империалистов! Разве ты в состоянии понять нашу борьбу?

— Ты все время называешь меня агентом японских империалистов. А ведь на самом деле я выполняю лишь поручение президента корейской фирмы Цой Ток Чхона!

— Цой Ток Чхон — собака! Ты, может быть, хочешь сказать, что он корейский патриот? Он японский холуй! Эта продажная душа находится в эмиграции по соображениям личной выгоды. Скоро мы его вместе с тобой предадим суду революционного трибунала!!!

— Товарищ Ли, хватит! — остановила его Такано. — Ведь этот человек сейчас тоже как бы лишился родины. Его можно только пожалеть. А кроме того, он еще может нам пригодиться…

5

Внезапно лодка зашуршала по гальке. Мотор зафыркал и умолк. Лодка остановилась. Послышался всплеск брошенного якоря. Над трюмом показалось освещенное утренними лучами лицо рыбака.

— Хотел доставить вас в Ёсими, да опасно… Там уже сейчас людно… Тут, правда, пляж, открыто все, но на нем никого нет. Однако к берегу ближе подойти нельзя — отмель! Придется вам здесь выходить и бежать вон до той рощи.

С этими словами он взял веревочную лестницу и спустил ее с борта в воду.

— Ну и болван этот рыбак! — сердито проговорил Ли Кан Ман. — Или ему плевать на нас! Выходить на открытом берегу — это же безрассудство!

— Солнце, правда, еще только всходит. Может быть, и ничего, хотя все-таки опасно, — как-то нерешительно сказал Ким Сун Чхиль.

— Зря только теряем время, — прервала его Такано. — А мешкать нельзя, иначе наша лодка привлечет к себе здесь внимание. Быстро собирайтесь!

Сейчас и в самом деле не было времени искать другое место для высадки. Нужно было действовать, и действовать быстро. Высаживаться всем сразу было рискованно. Поэтому решили сходить на берег поодиночке с интервалами в пять-десять минут. Первым должен был сойти Ли Кан Ман, затем Такано, за ней Сайдзё и, наконец, Ким Сун Чхиль.

Через пять минут после Такано из трюма вылез Сайдзё. Сняв обувь, он по лестнице спустился в воду. Тут было мелко, вода не доходила и до колен.

Белая линия отлогого берега была метрах в ста. Дальше виднелась зеленая сосновая роща. Справа побережье образовывало острый выступ, а слева описывало кривую и переходило в круглый мыс. Все вокруг было подернуто белесой утренней дымкой. Ни людей, ни лодок… Лишь где-то далеко в море, мимо размытого туманом синего силуэта острова медленно проплывало какое-то судно, похожее на танкер.

Бежать казалось Сайдзё нелепым, и он пошел не спеша, словно ему было приятно брести в холодной воде. Его охватило странное чувство, будто он возвращается в Японию после длительного отсутствия. Он еще не достиг берега, как его нагнал Ким Сун Чхиль. Усердно размахивая руками, кореец торопливо бежал к берегу.

— Побыстрей! — крикнул Ким Сун Чхиль на ходу Сайдзё.

Когда все собрались в роще, Ли Кан Ман стал раскладывать костер. В роще было сумрачно и холодно. Вдруг Сайдзё, подвернув свои промокшие брюки, бросился к костру и затоптал разгоревшийся огонь.

— Лучше не надо. Японцы — народ наблюдательный. Заметят огонь, и сразу сюда прибегут!

— Ладно, — не стал возражать Ли Кан Ман и тоже начал тушить дымящиеся ветки. — Только до каких пор нам придется здесь торчать? И как назло, кажется, ни одной сигареты ни у кого нет?! — сказал он, неизвестно к кому обращаясь.

В тоне его слышалось раздражение, но никто и в самом деле не знал, когда и куда они двинутся дальше. Даже Сайдзё совершенно не представлял, где они находятся. Такано молчала. Она то всматривалась в видневшиеся сквозь деревья домики под красными и зелеными крышами, то снова смотрела на море. Откуда-то донесся отчетливый стук гета. Все стали прислушиваться.

— Каждый раз, как слышу стук гета, я твердо уверен, что нахожусь в Японии и все опасности уже позади, — сказал Ли Кан Ман. — Товарищу Киму еще незнакомо это чувство…

— Гета? «Цок-цок»? А ведь кому приятен этот стук, тот становится «полуцокальщиком», то есть полуяпонцем?! — иронически усмехнулся Ким Сун Чхиль.