немного шире. Мне хочется лишь протянуть руку и успокоить ее, но она закрывает глаза, делает успокаивающий вдох и произносит свою клятву.
– Я клянусь защищать то, что принадлежит мне. Я клянусь причинять боль любому, кто прикоснется к тебе, напоминать тебе, кому ты принадлежишь, каждый день до конца твоей жизни.
Ева открывает глаза и встречается с моим взглядом, полным жгучей страсти.
– Я клянусь сломать тебя и хранить осколки в месте, доступном только мне.
Её клятвы звучат как угрозы, а не как обещания любви и верности, но это так в её духе, что я не могу злиться.
Гости замолкают, даже священник выглядит озадаченным, пока не произносит что-то, на что я не обращаю внимания, и не объявляет нас мужем и женой.
– Можете поцеловать невесту, - громко говорит священник, и я ни секунды не колеблясь делаю это.
Я отпускаю руку Евы, делаю шаг ближе, обхватываю её щеки и наклоняюсь, чтобы прижать свои губы к её губам. Поцелуй сначала нежный и медленный, затем она резко хватает меня за воротник рубашки и углубляет поцелуй, её губы двигаются по моим с такой жадностью, что кажется, будто она пытается испортить меня для любой другой женщины.
Радостные возгласы наполняют часовню, но я не обращаю на них внимания, слишком сосредоточенный на вкусе губ жены, о которой я никогда не просил.
Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, мы оба тяжело дышим, и Ева ухмыляется.
– Я причиняю людям боль за то, что они живут, Люциан, считай у меня есть все основания для того, чтобы любить тебя, - шепчет она и резко дергает меня за воротник рубашки, чтобы притянуть к себе для еще одного страстного поцелуя.
Тайный санта
Триггеры: Связывание, кляп во рту, сомнительное согласие.
Холли
О чём я вообще думала?
В теории эта идея казалась мне слишком идеальной, чтобы не воплотить её в жизнь. Теперь, когда я лежу на офисном столе, принадлежащем практически незнакомцу, в одном лишь кружевном белье, связанная, с кляпом во рту и с завязанными глазами, я уже не знаю, что чувствую. Но отступать поздно.
Каким-то образом, сквозь стук собственного сердца, бешено колотящегося в груди, я слышу, как открывается дверь кабинета. Шаги на мгновение затихают, затем дверь закрывается, и я слышу безошибочный щелчок замка.
– Чёрт возьми, похоже, Санта доставил мой подарок раньше времени, слышу я низкий голос, когда ко мне приближаются шаги, и я чувствую, как он обходит стол.
Затем я чувствую, как его палец проводит по моему боку, оставляя мурашки на коже.
– Мне следует поблагодарить того, кто в этом году мой тайный Санта, я получу очень особенный рождественский подарок. Наверное, мне стоит проверить свой подарок, прежде чем Коллин спустится вниз, не так ли? - говорит он и нежно обхватывает мою грудь.
У меня перехватывает дыхание, когда до меня доходит осознание. Мужчина в офисе — не Коллин, а его отец, Элиас. О нет, о нет, этого не может быть. Мой будущий тесть не может быть здесь.
Я пытаюсь заговорить громче, объяснить, что это недоразумение и записка предназначалась Коллину, но каждое слово выходит из меня невнятным, даже я сама не могу разобрать, что пытаюсь сказать.
В следующий момент он ущипывает меня за сосок через кружево, заставляя всхлипывать сквозь кляп.
– Какой милый маленький подарок. Интересно, что мне с тобой сделать сначала? - бормочет он и отпускает мой сосок, чтобы провести рукой вниз по моему телу, между ног.
Его пальцы скользят по моей вагине сквозь кружева, и из его горла вырывается глубокий, громкий стон. Это неправильно. Я знаю, что это неправильно и этого не должно происходить, но я не только полностью в его власти, как бы мне ни было неприятно это признавать, но мне даже как-то нравится этот факт.
Я ахаю, когда его руки хватают мои бедра и раздвигают ноги шире. Он воспринимает это как приглашение, становится смелее, его руки скользят по моей коже и хватают плоть.
Я знаю тот самый момент, когда он замечает разрез в моих трусиках, ту самую деталь, которую я выбрала, чтобы обеспечить Коллину более легкий доступ, когда планировала этот подарок.
– Кто-то действительно все продумал наперед, не так ли? - бормочет он и усмехается, проводя пальцем по разрезу, а затем внезапно засовывает один палец внутрь меня.
Я запрокидываю голову и стону сквозь кляп. Мое тело содрогается от удовольствия от внезапного вторжения. Я не могу ясно мыслить, не могу решить, является ли то, что я уже возбудилась от одной мысли о воплощении этой фантазии еще до того, как отец Коллина нашел меня здесь, благословением или жестокой шуткой.
Меня вырывает из мыслей и сомнений звук его тихого стона. Он добавляет еще один палец, вводя и вынимая их мучительно медленными движениями.
– Черт, я наслажусь своим маленьким подарком.
Затем, так же внезапно, как он ввел пальцы внутрь меня, он полностью вытащил их и застонал, пока я слушала, как он слизывает мои соки со своих пальцев.
– Я знал, что запретный нектар должен быть сладким, но ты превосходишь все мои ожидания, - прошептал он с такой интенсивностью, что я поняла, что он делает это специально.
Я услышала звук расстегивания ремня, а затем звук сползших до лодыжек штанов, пряжка ремня ударилась о деревянный пол.
У меня перехватило дыхание, когда он потер кончиком своего члена мой клитор, немного дразня меня, прежде чем войти. Я застонала сквозь кляп, чувствуя, как он входит в меня, но он не проник глубоко, буквально только кончиком. Затем он вытащил его, и из меня вырвался тихий стон, прежде чем он снова начал тереть кончиком мой клитор.
Я двигала бедрами изо всех сил, несмотря на ограничения, стремясь к большему трению.
Он мрачно усмехается, крепко прижимая свой член к моему клитору, но не давая мне того, чего я действительно хочу.
– Терпение, милая, - шепчет он, затем несколько раз шлепает своим членом по моему клитору, прежде чем снова войти в меня, на этот раз глубже. – Шшш…
Я снова всхлипываю, отчаянно пытаясь вырваться из пут, молча требуя большего, пока он играет с моим телом и чувствами.
В этот момент мне уже все равно, что правильно, а что нет, мне нужно больше.
Но Элиасу все равно, он игнорирует мои безмолвные мольбы и продолжает свой обучающий ритм — проникая ровно настолько,
