На следующий день вечером они сидели на кухне за ужином. Раздался телефонный звонок — Глеб протянул руку к мобильнику, лежащему у него за спиной на кухонной тумбочке. Долго разглядывал определившийся номер, пожал плечами.
— Алло. Да, это Глеб. Да…
Потом метнул многозначительный взгляд — она сразу все поняла. И, едва успев понять, услышала тут же подтверждение собственной догадки:
— Здравствуйте, Сергей Борисович…
Ему предложили место в секретариате. Вопрос находился в стадии рассмотрения, должен был решиться со дня на день. Встреча, на которую Маша неохотно согласилась пойти и все-таки не пошла вместе с Глебом, затянулась…
…Она посмотрела на часы: двадцать пять минут двенадцатого. Снова перевела взгляд на зеркало, но отражение в темноте было уже практически неразличимым. Только контуры, которые ни о чем не говорили. И голоса тоже больше не было слышно, он куда-то исчез, как будто бы тоже растворился в темноте вместе с отражением. Было ли все это?
Маша поднялась, устало расправила плечи. Тяжесть, физически ощутимая, как тонны груза на плечах. «Штангистка, — без улыбки пошутила она, — выдержишь ли?» Четыре часа пытки, четыре часа воспоминаний — было такое ощущение, что она только что выбралась из гигантской центрифуги, которая крутила ее с бешеной скоростью, выжимала всю без остатка, а теперь вот выбросила, выплюнула, затихла адская машина. Включила лампу на стене, посмотрела в беспричинно веселые глаза плюшевого зайца. И поняла, что теперь все будет по-другому. «Что?» — спросила у себя, но ответить не успела, потому что в этот момент услышала, как, скрипнув, открылась входная дверь. Взвизгнула молния на куртке, раздались шаги, она обернулась, увидела Глеба. Спросила:
— Где ты был?
— Где я только не был. — Он усмехнулся. — А ты все сидишь возле зеркала. Что ты там увидела, интересно?
— Себя, — уставшим голосом честно призналась она.
— Ну и как, все такая же?
— Такая же. Ни капли не изменилась.
— Понятно. Ладно, давай спать ложиться.
— Завтра выходной. Куда торопиться?
— Я знаю, что выходной. Я устал как собака. Как собака.
— Как прошла встреча?
— Отлично. Просто замечательно. — Он на ходу небрежно сбрасывал с себя одежду и развешивал ее на спинке стула.
— Что так поздно?
— Так, к приятелю зашел. Посидели.
— К приятелю, — повторила Маша, не зная, что еще сказать.
— Маша, постели постель, а? Спать хочу — умираю.
Он ушел в ванную, она послушно принялась стелить постель. Взбила пуховые подушки, расстелила плед, обернулась. Услышала его шаги — и замерла от ужаса.
Он смотрел на нее взглядом, который она уже знала наизусть и который мог означать только одно… Сейчас он скажет ей: «Иди ко мне, киска, я так хочу тебя, иди, иди поближе, вот так…» «Господи, только не это!
«Я же не смогу, не смогу больше — никогда с ним… Нет!» Она отчаянно сопротивлялась, сопротивлялась изо всех сил, на мгновение поверив в то, что своим мысленным противостоянием сумеет остановить его, не позволит слететь с губ этим страшным словам. Она вкладывала все силы, оставшиеся после изнурительного марафона воспоминаний, думая только об одном — это невозможно. Невозможно, чтобы они здесь и сейчас, здесь, как раз напротив зеркала, черт дернул развернуть его прямо к дивану. Только не сейчас — может быть, потом, завтра, в другую, но не в эту, только не в эту ночь.
Он некоторое время смотрел на нее молча, а потом, зевнув, сказал:
— Ты как хочешь, киска, а я — на бочок. Устал как…
Он даже договорить не успел — уснул. Сразу же. Она смотрела на него удивленно, на минуту и правда подумав, что это она его усыпила, загипнотизировала, подчинила своей воле. Даже страшно стало.
Тихо, стараясь не разбудить, подошла к шкафу. Развесила по местам его брюки, рубашку, пиджак и галстук. Некоторое время рассматривала его, спящего. Совсем непохожего. Ничуть, ни капли. «Сама во всем виновата», — подумала снова неопределенно, разделась и неслышно улеглась рядом, даже не накрывшись пледом, чтобы, потревожив, не разбудить.
— Ну расскажи все-таки, как прошла встреча? — Маша медленно размешивала сахар в двух чашках одновременно. Потом поставила на стол тарелку с колбасой.
— Нормально. Я так понимаю, что произвел хорошее впечатление. В следующий понедельник точно все должно решиться. Дождаться бы его, этого понедельника…
— Дождемся…
— У тебя какие планы на сегодня?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Если я тебе не очень нужна, может, пойду прогуляюсь. А ты?
— Я дома поработаю. Нужно кое-какие бумажки в порядок привести.
— Выходной же сегодня.
— Знаю, — отмахнулся он. — Только куда деваться, вчера не успел. Не до этого было. Ничего, прорвемся. Надеюсь, не долго мне еще осталось договора на рекламу подписывать.
— Уверена, что не долго. У тебя все получится. Все сложится так, как надо.
— Сплюнь, — сказал он, и Маша послушно поплевала через левое плечо, стукнула несколько раз сжатыми в кулак пальцами по поверхности кухонного стола.
— Это ж не дерево, — усмехнулся Глеб. — Так, опилки на клеевой основе. Ничего, даст Бог, скоро разживемся. Купим настоящую деревянную мебель. Дубовый стол…
— В этой кухне никакой стол, кроме этого, старого, не поместится, — возразила она.
— А кто сказал, что в этой кухне? Кухня будет другая, большая, огромная…
— Да перестань, Глеб. Зачем нам огромная кухня, зачем дубовый стол? Ну правда, скажи?
— Затем, что надо жить как люди.
— А мы — как кто?
— Ладно, хватит, Машка. Мы сейчас опять поругаемся. Сколько можно ругаться? Давай не будем.
— Давай, — вздохнув, согласилась она.
— Да что ты такая грустная?
— Не знаю, наверное… — Она подумала, но не договорила. — Ничего я не грустная. Я просто еще не совсем проснулась. Так я пойду?
— Иди, иди. Скоро придешь?
— Не знаю. Часа через два, наверное, может, позже.
— Ну иди, Потеплее оденься, там ветер смотри какой.
Маша посмотрела в окно. Ветки деревьев на самом деле качались из стороны в сторону, сбрасывая последние листья. Снова осень, подумала она. Шестая по счету осень. Такая же, как две капли воды похожая на пять предыдущих своих сестер.
— Маш, — окликнул он ее на пороге, — может, захватишь мою куртку, отнесешь в химчистку?
— А химчистка сегодня работает?
— Работает, в субботу работает. Там в воскресенье выходной.
— Ну давай отнесу.
Она взяла из его рук большой пакет с курткой. Подставила привычно щеку для поцелуя, захлопнула дверь.
Ближайшая химчистка находилась в десяти минутах ходьбы от дома, как раз по дороге ко Дворцу национальных культур. Это и определило ее выбор — накануне она прочитала в газете, что весь октябрь там будут выставляться работы одного известного саратовского художника. Она решила зайти в химчистку, отдать куртку и потом пойти на выставку.
