Читаем без скачивания Грандвелл (СИ) - Толчин Таня

— Прекрати сердиться, я никуда от тебя не денусь, — прошептала успокаивающе, поглаживая кончиками пальцев его плечо.

С улицы послышались какие-то крики и шум. Затем раздался стук в дверь. Граф натянул брюки и отворил засов.

— Ваша Светлость! — охранник был бледен и напуган. — К нашей крепости приближается огромный отряд, кажется, люди Эрика. Там их много…

— Да не может такого быть! — Кристиан буквально взвизгнул от страха. — Малинда, одевайся! Мы забаррикадируемся в нашей центральной башне!

— В…аша Светлость… Там люди, женщины, дети… Что будет с ними? Каковы будут распоряжения? — охранник буквально дрожал.

— Пусть Нил организует оборону крепости, а ты позови всех охранников к нашей башне! Живо, пошевеливайся! — орал Кристиан, у самого дрожали руки.

На территории замка творилась паника и хаос, люди куда-то бежали. Многие искали укрытие, баррикадировались в своих домах, пряча женщин и детей.

Воинами Рендлшир руководил в данный момент Нил Гаррад, но их осталось-то немного. Ведь основной отряд был направлен к крепости Грандвелл, к тому злосчастному подкопу. Нил созвал остатки воинов, но сам оставался предельно спокоен. Он чего-то ожидал.

— Нил, в авангарде отряда Эрик! С ними конунг Ульвал! Там еще даны! — кричал кто-то из воинов.

— Отворите нашим гостям ворота, — холодно произнес Нил, не двинувшись с места.

— Нил! Ты из ума выжил? Они нас всех перебьют!

— Исполняйте! — крикнул Гаррад и в тот же миг часть его людей бросилась к механизму, который отвечал за спуск и подъем ворот крепости. Кто-то попытался чинить препятствия, но сразу же пал замертво.

— Предатели! Среди нас предатели! — звучали панические крики.

— Это не мы предатели, — холодно и отрешенно молвил Нил. — Настоящие предатели скоро захлебнуться своей кровью.

Нил Гаррад был предан Грандвеллу и изначально посвящен в план действий. Он же и передавал письмо Ульвару, получив от Эрика все рекомендации, что и когда делать. И вот раздался лязг цепей и тяжелые ворота упали через ров, образуя мост и переход в крепость.

Территория замка Рендлшир заполнялась прибывшими воинами. Никто даже не пытался оказывать сопротивление, так как на стороне пришедших был явный перевес. Сам же граф Кристиан с кузиной спрятались в центральной башне, забаррикадировавшись в своих покоях, бросив мирных жителей на произвол судьбы.

— Мы не пришли убивать! — рыкнул Эрик. — Мы пришли совершить возмездие!

Его темная фигура казалась зловещей в освещении факелов. Грандвелл огляделся вокруг и молвил издевательски:

— А где же граф Кристиан? Я прибыл взглянуть в его глаза. Неужели он не рад видеть меня?

— Он там, прячется, — Нил ответил с пренебрежением в голосе и указал на центральную башню.

Ульвар же стоял молча, как огромная скала. Его глаза наливались кровью в предвкушении возмездия.

— Привести его сюда! — буквально прорычал, отдавая приказ своим ярлам. Те притащили откуда-то огромное бревно, которым протаранили входную дверь в башню, где прятался Рендл.

Кристиана и Малинду вывели на центральную площадь, где уже собралась толпа зевак. Округу освещали костры и факелы.

— Я при свидетелях вызываю тебя на поединок, Рендл. Ты убил моего брата и я жажду отмщения! — голос конунга обрушился, как гром. Со стороны это выглядело, как издевательство. Ведь понятно сразу, кто победит… Кристиана трясло от страха, капельки пота выступили на лбу. Теперь он понимал, как выглядит настоящая смерть. С медными волосами и жутким стальным взглядом, налитым яростью и ненавистью. В руках конунг сжимал древко своей смертоносной секиры.

Кто-то принес графу Рендлу одноручный меч, с которым он изредка тренировался. Дрожащей левой рукой держал каплевидный деревянный щит, окованный железом. Ему было страшно, осознавал, что это конец. В страхе и ужасе, замахиваясь мечом, напал первым. Ульвар одним ударом вышиб оружие из рук графа Рендла, которое с лязгом упало наземь. Вторым же ударом раскрошил на щепки его щит. Затем лезвие секиры взметнулось, как смертоносная молния, одним взмахом отсекая голову Кристиана. Возмездие свершилось…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ульвар поднял взор к небесам, мысленно воздавая хвалу Одину. Вспомнил брата, детство… Они были не разлей вода, всегда вместе… Вот же сестренка Гудрун обрадуется, что их родной Одд отмщен.

На площади воцарилась тишина. Малинда отвернулась и закрыла руками лицо. Дрожала от страха, бледная, как привидение. Затем взглянула на Эрика, который как раз приблизился к ней.

— И меня вы убьете? — прошипела графиня, а в синих глазах столько ненависти… Вот она, настоящая Малинда. Та, которая вовсе не любила, а лишь использовала…

— А я ведь тебе верил, — произнес холодно Грандвелл, пристально глядя ей в глаза. — А ты оказалась обычной шлюхой с титулом графини. Убить? Я не убиваю женщин, да и это было бы слишком просто… Ты станешь женой Ульвара, постарайся ему угодить.

Эрик говорил тихо, чтоб слышала лишь она, но этот голос казался зловещим. Услышав свой приговор, Малинда дернулась от ужаса и прошипела, подобно змее:

— Будь ты проклят, Грандвелл…

— Советую прикусить язык, так как проклятия возвращаются к тому, кто их изрек, — ответил издевательски. В данный момент граф испытывал лишь омерзение и пренебрежение к той женщине, которую любил, как ему казалось. Затем развернулся и направился к конунгу, кивком указывая ему на графиню.

— Увести ее в покои! — рявкнул Ульвар, даже не глядя в сторону своей будущей жены. — Потом с ней разберусь!

Тело Кристиана унесли с площади для дальнейшего погребения в на кладбище графства Рендлшир.

— Отныне Ульвар Медноволосый хозяин Рендлшир! — обратился Эрик к присутствующим людям, которые повылазили со своих укрытий, заполняя площадь. Они ожидали своей дальнейшей судьбы, во взглядах страх и обреченность.

— Я не безжалостный убийца, но буду суровым управленцем! — обратился конунг к толпе. — Я возьму в жены графиню Рендл. Вам же обещаю, что с завтрашнего дня уменьшу размер податей и цены на хлеб будут такие, чтоб каждый мог позволить себе не пропасть с голоду! Я презираю нищету и убожество, под моим покровительством люди не бедствуют!

Ульвар продолжал произносить свою речь и Эрик отметил, что тот довольно хороший оратор и весьма убедителен.

Ярлы уже успели обнаружить винный погреб в закромах покойного Кристиана, там же были и бочки с элем. Ульвар распорядился их вынести на улицу и потчевать всех желающих. Ведь люди потрясены и напуганы, а подданных следует к себе расположить.

Эрик пропустив кружку эля, поспешно распрощался с конунгом. Надобно возвращаться в крепость.

— Чего спешить так, Грандвелл? — хмыкнул Ульвар. — Остался бы на ночь!

— Неотложные дела, — ответил в своей сдержанной манере Эрик. — Коль какие вопросы будут, присылай посыльного. А твои раненные ярлы прибудут в Рендлшир, когда оправятся. О них позаботятся.

Затем отряд воинов с Грандвеллом во главе отбыл в свою крепость. К ним присоединилась Эрмин, верхом на лошади. Она безмолвно выскользнула из гудящей толпы, бегло окинув всех прощальным взглядом. Ее миссия выполнена и женщина ликовала душой, граф это оценит.

Малинду заперли в ее же покоях. Она нервно расхаживала из угла в угол, пытаясь осознать, на что ее обрек Эрик. Ведь мог просто убить, но нет! Его месть оказалась гораздо более изощренная…

Вдруг лязгнул засов и распахнулась дверь. В покои вошел уже изрядно хмельной Ульвар.

— А хороша девица, — молвил, пристально разглядывая графиню, будто оценивал свой трофей. — Только слишком тоненькая тростиночка, согнешься подо мной!

Малинда в страхе отпрянула назад. Вот теперь ей стало жутко. Он такой огромный, как скала, тут и перечить страшно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— До первой брачной ночи точно не дотяну, — хмыкнул конунг, стягивая с себя рубаху. — Сними-ка свои одежды, хочу глянуть на тебя без них…

Графиня в страхе подчинилась, потянув за шнуровку корсета дрожащими пальцами. И когда верхнее и затем нижнее платья лежали на полу, Ульвар резким движением повалил ее на ложе, грубо наваливаясь сверху всем своим весом. Малинда вскрикнула, но затем расслабилась, готовясь принять неизбежное. Конунг овладел ею, как дикий и изголодавшейся зверь, белокурые девицы всегда были его слабостью.