Читаем без скачивания Длинные тени - Лана Туулли

— Мэтресса, — окликнул ее сыщик. Сейчас он был серьезен, как дюжина могильщиков.

— Что, господин Клеорн?

— Я должен вас попросить… Понимаете… тут такое дело…

— Ладно, забудем, — отмахнулась Далия. Вообще-то госпожа алхимик собиралась помнить об оскорблениях, нанесенных ей сыщиком, до конца своих дней. Она намеревалась лелеять эти воспоминания, как прихотливый комнатный цветок, извлекать их из памяти в тишине зимних вечеров и, смакуя каждое слово, жаловаться Напе на прикидывавшегося паинькой коварного монстра… Ну да ладно. Сейчас не время для ссор и обид.

— Как это — забудем? — удивился Клеорн. Тут до Далии дошло, что извиняться он, кажется, и не собирался. — Мы должны составить подробное описание место, где случилось несчастье, и чем быстрее, тем лучше — пока окончательно не замело. Я понимаю, что вам будет трудно, холодно… Но таковы правила. Придворный маг принимает участие в расследовании всех казусов, имеющих отношение к королевской фамилии или жилищу.

— Я боду вас делепордировать… — чуть покачиваясь, приподнялся с места мэтр Лео.

— Как я поняла, ехать недалеко, — с достоинством ответила Далия. — Надеюсь, господин инспектор, вы подождете, пока я возьму накидку?

— Хорошо. А я пока поищу Фотиса, все-таки с помощью телепорта путешествовать выйдет быстрее.

С ними увязался генерал Громдевур, чьему присутствию Далия искренне обрадовалась. От генерала веяло какой-то сверхъестественной надежностью, он был спокоен, как на параде, и деловит, как гном у раскаленного горна. Где маг, чтоб его демоны трижды клюнули? Отыскать, заставить выполнять распоряжения королевы, а потом в три шеи разжаловать за неявку по первому зову. Кто следит за тем, сколько и какой живности обитает в лесу? Предъявить, проверить подсчеты, разжаловать за то, что не предупредил о хищниках. Кто должен был следить за тем, чтобы король и прочие гости Борингтона не терялись в лесу? Ах, господа из Министерства Спокойствия… И почему не следили? Искали в лесу королеву, графа Росинанта и эльджаладского посла? Нашли хотя бы? Ха… замерзшего в сосульку посла отпоить гномьим самогоном, а Росинанту генерал потом сам выскажет пару соображений. Авось, господин граф поймет, что бегать в его возрасте за белками не солидно.

— Дурь какая-то, — покончив с разносом попавшихся под горячую руку «спокушников», объяснил Громдевур Далии. Они ехали по лесу — вьюга успокаивалась, но небо было темным, как будто день закончился давным-давно. — Может, за последние годы что-то изменилось, но раньше в Борингтоне действительно волков не было. Егеря их отпугивают, по крайней мере, если Могден не полный осёл. Ведь и младшие принцессы, и оболтус Арден со своими гномятами по ближайшим оврагам и рощицам гоняют, и прочих дамочек, не в обиду будь сказано, среди гостей полно. Три дня назад Роскар жаловался, что никого, страшнее лисицы, ближе шести лиг от замка не найдешь.

— А он искал?

— Да, собирался медведя добыть, — буркнул генерал.

Далия проглотила готовый сорваться комментарий, что ничего другого от принца она и не ожидала. Вспомнила, каков был Роскар после того, как доставил брата в Борингтон — бледный до синевы, лихорадочно блестят запавшие глаза, губы подрагивают… Кто-то из слуг сунулся с расспросами — принц лишь глянул, но так, что оказавшаяся рядом графиня Умбирад пронзительно завизжала и хлопнулась в обморок. Роскар потребовал привести Везувию и какого-нибудь целителя; всё время, пока Камюэль занималась перевязкой, а мэтресса Далия изнывала от тревоги, он стоял у стены и смотрел на умирающего брата.

Его горю можно только посочувствовать, подумала сапиенсологиня. Впрочем, она давно подозревала, что где-то под грудой мышц у его высочества скрывается не только ма-ааленький мозг, но и большое, золотое сердце.

Путники в молчании достигли ручья. Генерал перехватил лошадку мэтрессы, коротко предупредил, что здесь много камней и надо внимательно смотреть под ноги, помог перебраться через брод. Плеск темной, перемешанной со снегом и льдинками воды, был чуть ли не единственным звуком замершего леса.

Клеорн, подняв магический фонарь, ехал впереди.

— Здесь, — остановился он. Мог бы не говорить — раз из-под продолговатого сугроба торчат лошадиные копыта, значит, они доехали до места преступления.

Преступления? — удивилась собственным шальным мыслям Далия. С каких это пор нападение волков на одинокого охотника стало считаться преступлением?

— Вы уверены, что это то самое место? — переспросил Громдевур. Клеорн спешился, разгреб снег, показывая багровые пятна.

Скривившись от неаппетитного зрелища Далия задала крутившийся на языке вопрос:

— Тогда же где трупы волков? Я так поняла, что его высочество передушил целый десяток…

— И в самом деле, — нахмурился Громдевур, спрыгивая с коня. — Не веером же Роск от злыдиаков отмахивался.

Клеорн нахмурился. Зачем-то попинал сугроб, опустил фонарь, рассматривая снежную корку. Октавио подхватил валявшуюся в снегу ветку и стал разгребать все подозрительные неровности. Как ни удивительно, но под сугробами волчьих трупов тоже не обнаружилось.

За деревьями мелькнул свет; послышались голоса:

— Это они! Нашлись, хвала богам… Ваше благородие! Ваше магичество!

— Чего вам? — неласково осведомился Октавио.

— Мы Фотиса нашли! — доложил Могден. Желая восстановить репутацию распорядитель охоты вызвался помогать в расследовании несчастного случая. — Только…

— Показывай дорогу! — рявкнул генерал, звериным чутьем угадывая, что новости будут плохими. Он мгновенно вернулся в седло и пришпорил коня.

Торопились они зря. Пропавший маг никуда не спешил — он смирно сидел на обочине ведущей к Борингтону дороги, прислонившись спиной к дереву.

— Что с ним? — потребовал ответа Октавио. Далия вздрогнула — тон генерала ясно указывал, что Фотису сейчас выгоднее оказаться мертвым, чем живым.

Он и был мертв. На бледных обескровленных щеках лежали снежинки; темные потёки застывшей крови на губах и одежде… Клеорн деловито подошел ближе, бегло прощупал неподвижное тело. Убедился в отсутствии пульса, увидел, что руки трупа пусты, одежда в относительном порядке… За исключением трех жестких от крови разрезов аккурат напротив сердца.

— Сам скопытился или помог кто? — сквозь ватную, тревожную тишину, до сыщика донесся вопрос генерала.

— Убит, — объявил Клеорн, поднимаясь. — Три удара в сердце. Оружие — узкий нож или стилет.

Октавио Громдевур звучно плюнул и витиевато выругался, выражая свое отношение к случившемуся. Мэтресса Далия искренне позавидовала бравому генералу — ей хотелось сделать то же самое.

Закат, вечер, ночь.

Стрелки часов двигаются по кругу, отсчитывая ход времени. В руках Ангелики гранатовые четки; белые пальцы с ухоженными ногтями перебирают бусины, побелевшие губы шепчут молитвы, серый взгляд прикован к поднимающейся и опадающей груди лежащего в постели человека.

Ночь началась, и неизвестно, закончится ли.

Везувия ходит из угла в угол, ее шаги звучат с равномерностью церковного колокола. Она молчит, кусает губы, чтобы не расплакаться, ее глаза — сухие, как колодец в пустыне, а ее руки суетятся и крутятся. Беспрерывно, беспрестанно. Сведенные беспокойством пальцы впиваются в кожу, оставляют белые следы и прячутся, как тающие на свету тени…

Неужели этот полускрытый повязками человек, с трудом переводящий сиплое дыхание, — его брат? Гудеран, всезнающий и мудрый? Гудеран, который в жизни не совершил глупого, импульсивного поступка? Гудеран, который всегда принимал правильные решения и вел себя исключительно благоразумно? Братишка Ран, когда-то очень давно учивший увальня Роска играться деревянным мечом и вечерами читавший ему сказки про отважных рыцарей и побежденных чудовищ?

Почему Гудеран так бледен? Почему в комнате так темно? Ах да, ночь…

Девчонка-целительница наклоняется к раненому, шепчет то ли заклинение, то ли молитву. Заходят еще какие-то люди — кто они? На знакомства нет времени, нет времени даже на вежливость и объяснения; на повязках Гудерана слишком много багряных пятен, и нужно срочно что-то делать. Вы позволите, спрашивает кто-то? Он? Конечно же, да. Всё, что угодно, только чтобы вернуть Гудерана на место.

Где место старшего брата? Странный вопрос. Лучше всего Гудеран смотрится на троне, в черном с золотом парадном камзоле, в горностаевой мантии и короной из дубовых листьев на голове. Когда Гудеран восседает во главе обеденного стола, обмениваясь загадочными улыбками с женой и подмигивая расшалившимся детям, он тоже на своем месте. Или ругается с министрами и выслушивает жалобы подданных, — другими словами, место Гудерана там, куда его уже поместила Судьба.

В Борингтоне или Талерине, в Королевском Дворце или даже крестьянском сарае — главное, чтобы Гудеран задержался на этом свете. Остановился по эту сторону порога. Выжил.