телу.
Надеялся, что я этого не сделаю? Что у меня не хватит духу, или что моя ненависть — всего лишь видимость?
Он ошибся.
Подушка с размаху опустилась на его лицо.
Я даже испытала удовольствие, когда крупное тело оборотня дрогнуло подо мной в борьбе за жизнь. Сильные руки взметнулись и тут же опали, как будто Ларсон боролся с собой, не позволяя себе нарушить обещание.
Я дрожала, изо всех сил вцепившись в подушку.
Но при мысли, что по моей вине этот мужчина перестанет дышать, меня будто резали изнутри.
Ни один оборотень не может причинить физический вред своей истинной паре. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А мы с Ларсоном все еще были связаны древнейшими из существующих уз.
Проклятие!
Отбросив подушку в сторону, я спрыгнула с кровати и метнулась к двери, чтобы он не видел моего испуганного, покрытого слезами лица. Мне в спину донесся судорожный вздох Ларсона и злой окрик деда, который, кажется, получил дверью по носу. Но мне было уже все равно. Сменив ипостась прямо на лестнице, я со всех лап помчалась к лесу.
Если бы у меня был способ повернуть время вспять, я бы вернулась в тот момент, когда впервые увидела в лесу Ларсона Вальдра, и, наверное, встала бы на сторону волков. Уж лучше бы они меня сожрали, чем этот негодяй смог украсть мое сердце. А невинность я подарила ему сама, добровольно.
Идиотка.
Лапы несли меня прочь от поместья Бейл. Густой мох делал мое передвижение бесшумным, но если стая захочет меня выследить, они сделают это без труда.
Вот только никто не кинулся вдогонку. Никому не нужна бесполезная Эмбер. Впрочем, как обычно. Даже отец, проявляя ко мне доброту и участие, кажется, был рад наконец спровадить меня замуж. И забыть. И вот она я, вернулась. Опозоренная и с багажом проблем. И как бы вроде и надо изображать радость и отцовские чувства, но я определенно видела фальш. Наверное, было бы лучше, если бы я умерла. А в таком случае, зачем мне клан?
Я жалела только о том, что погорячилась. Зачем было сбегать так поспешно? Могла бы хоть вещи собрать. Взять денег, чтобы хватило на первое время. А после этого убраться так далеко от земель Бейлов, насколько это вообще было возможно.
Но возвращаться было бы глупо. Да и куда возвращаться? К мужу, которого никогда не смогу простить? Или к деду, который, не задумываясь, вновь наставит на меня ружье.
Я не боялась, что Ларсону навредят в моем доме. Орион Бейл был довольно жесткой личностью, но мыслил он всегда трезво и здраво. Не важно, к какому роду принадлежал мой муж, его убийство могло обернуться огромными неприятностями. Меня безмерно бесило, что я сама не могла поднять на него руку, потому что этот ублюдок заслужил наказание.
Нападение оказалось для меня полной неожиданностью. Что-то с силой врезалось мне в бок, и я кубарем покатилась в овраг, по краю которого как раз бежала. Тяжелое тело придавило меня к ковру из прелых листьев, и нос забился от густого, но такого приятного запаха. Я не видела перед глазами ничего, кроме темной шерсти. Не чувствовала ничего, кроме боли в поврежденной лодыжке, которую мне так и не удалось вылечить. Острые зубы сомкнулись на моем горле, и я зарычала, не согласная с такой участью. Это не могло закончиться вот так. Но волк, что собирался меня прикончить, внезапно разжал челюсти и откатился в сторону.
Еще мгновение — и рядом со мной стоял Натан Соул собственной персоной. За всеми последними событиями я и думать о нем забыла. Зато он обо мне, похоже, прекрасно помнил.
— Ну вот мы снова и встретились, — самодовольно усмехнулся он. В знакомых медовых глазах мерцали мрачные огоньки.
Я медленно поднялась на лапы. К одному боку прилипли листья, и я недовольно встряхнулась. Принимать человеческий облик не хотелось. Мужчина передо мной был абсолютно, бесстыдно голым, и не только не стеснялся своей наготы, но и будто бы выставлял напоказ свои мужские стати.
Я слышала, что в некоторых стаях оборотни вообще не носили одежду. И спали все вместе, целой стаей, одним большим меховым клубком. И совокуплялись друг с другом, как их менее разумные братья волки, не заботясь о родственных связях. В какой-то миг я представила себя посреди сразу нескольких мужских тел. И, Луна Великая! Куда понеслись мои мысли? Неужели одна ночь с Ларсоном развратила меня до такой степени, что я, кажется, уже несколько минут без всякого смущения пялилась на голого мужчину? И самодовольная усмешка на его лице говорила о том, что ему были известны мои помыслы.
Ужас-то какой!
Но, с другой стороны, я была взрослой, почти замужней волчицей. И прежде, чем я успела подумать об этом, мое тело само вошло в оборот. Я только успела схватить охапку листьев, чтобы прикрыться.
— Ты, как и прежде, не получишь желаемого, — зло огрызнулась я, не зная, что прятать в первую очередь — грудь или лоно. Остановившись на груди, я прерывисто вздохнула.
— И чего же я желаю, милая альфа? — промурлыкал волк. Это выглядело и звучало дико, но от его тона по моему позвоночнику пробежала дрожь.
— Кто знает, что у тебя на уме. Но, во-первых, Ларсону на меня плевать, и ты не сможешь ему отомстить, навредив мне. Во-вторых, я и сама не против стереть в порошок этого негодяя.
— Какое интересное преображение, — хмыкнул мужчина. Кажется, его действительно не смущала ни обстановка, ни ситуация, в которой мы оба оказались. — Помнится, совсем недавно ты была категорически против моей компании.
— Я и сейчас против, — холодно ответила я, изо всех сил стараясь быть смелой. Хотя, признаться, поджилки у меня тряслись.
Откуда он взялся здесь? Следил за нами? А что, если он нашел Карлоса и Гилберта и завершил начатое? Иначе почему от этого мужчины так нестерпимо пахло кровью?
— Не кипятись, альфа, — Натан поднял обе руки вверх в знак своей безоружности. — Мне кажется, нам с тобой есть что обсудить.
— После того, как ты едва не убил моего кузена? — рыкнула я. — Это вряд ли.
— Так это недоразумение твой родственник? — неожиданно хохотнул оборотень, после чего снова стал серьезным. — Это было не предложение, маленькая волчица. А приказ. Ты идешь со мной.
С какой это, интересно, радости?
Мой взгляд только метнулся в сторону, когда я искала пути отступления, а оборотень уже среагировал. Банально схватив меня за руку так, что листья, прикрывавшие грудь, начали осыпаться, он потащил
