Читаем без скачивания Декстер без демона - Джеффри Линдсей

Хорошо: я был уверен, что это он, и это подтвердило его вину. Я знал что с этим делать: неужели я не смогу сделать это только потому что остался один?

Тёплое сияние уверенности мерцало под гневом, доводя его до медленной, уверенной плохо сдерживаемой ярости. Это был не тот золотой стандарт уверенности, который я всегда получал от Пассажира, но несомненно более чем простая догадка. Это было правильно, я была уверен. Если у меня нет того твердого доказательства, которое я обычно находил, тем хуже для него. Старжак довёл ситуацию до точки, где я больше не сомневался, и переместился на верх моего списка. Я должен разыскать его и превратить в плохое воспоминание и каплю засохшей крови в моём маленьком палисандровом ящичке.

И поскольку я впервые работал на эмоциях, я позволил разгореться слабой искре надежды. Разобраться со Старжаком и проделать все те вещи, которые я никогда прежде не делал в одиночку, могло бы вернуть Тёмного Пассажира. Я ничего не знал о том, как это работает, но это имело определенный смысл, не правда ли? Пассажир всегда подталкивал меня к тому, что ему нужно – что если он появится, если я просто создам ситуацию в которой он нуждается? И разве Старжак прямо передо мной не напрашивается, чтобы с ним разобрались?

Если Пассажир не вернётся, почему бы мне не начать быть самим собой? Я нёс на себе тяжкое бремя – смогу ли я продолжать нести его в своём опустошенном состоянии?

Все ответы щелкнули по сердитому красному "да." На мгновение я даже автоматически замер в ожидании привычного довольного шипения из темноты в углу – но конечно, его не последовало.

Неважно. Я могу сделать это и один.

В последнее время я так часто работал допоздна, что Рита совершенно не удивилась, когда после ужина я сказал ей, что должен вернуться в офис. Конечно, я не сразу отцепился от Коди и Астор, которые хотели пойти со мной и заняться чем-нибудь интересным, или хотя бы остаться дома и попинать банки. Но после некоторого количества расспросов и невнятных угроз я от них отвязался и выскользнул в ночь. Моя ночь, последний друг что у меня остался, с хилым полумесяцем, мерцающим в тусклом мокром небе.

Старжак жил в маленькой хижине в районе с воротами, но низкооплачиваемой охраной – скорее увеличивающей цену недвижимости, чем способной защитить от кого-нибудь с опытом и голодом Декстера. Однако это всё же означало небольшую пешую прогулку после того, как я оставил свою машину на дороге у караульной, добро пожаловать зарядке. Я в последнее время слишком часто ложился поздно и рано вставал, и идти на своих двоих к стоящей цели было по настоящему приятно.

Я медленно кружил по району, обнаружил адрес Старжака и прошёл мимо, будто обычный гуляющий по вечерам сосед. В комнате, выходящей на фасад горел свет и на подъездной дорожке стоял одинокий автомобиль; у него были флоридские номера с надписью Округ Мэнэти внизу. В округе Мэнэти живут всего 300,000 человек, но автомобилей там зарегистрировано по крайней мере вдвое больше. Это уловка агенств по аренде автомобилей, призванная замаскировать тот факт, что водитель взял машину в аренду – и следовательно, является туристом и законной добычей любого хищника в поисках легкой жертвы.

Я почувствовал лёгкое нарастание горячего нетерпения. Старжак был дома, и то, что взял автомобиль напрокат, лишний раз подтверждало что именно он загнал свой автомобиль в канал. Я прошёл мимо дома, высматривая любые признаки того, что меня заметили. Никого, только где-то по соседству слышится слабый звук телевизора.

Я обошел квартал и обнаружил неосвещенный дом с поднятыми ставнями от урагана, что было хорошим признаком того, что никого нет дома. Я пересёк тёмный двор до высокого кустарника, огораживающего дом Старжака. Я проскользнул в брешь в кустарнике, надел на лицо чистую маску, натянул перчатки и подождал, пока приспособятся глаза и уши. И пока я это делал, мне вдруг подумалось, как нелепо я наверное буду выглядеть, если кто-то меня застукает. Прежнего меня это никогда не беспокоило; Пассажирский радар отлично работал и всегда предупреждал меня о нежелательных зрителях. Но теперь, без подсказок изнутри, я почувствовал себя голым. И пролившись надо мной, это ощущение разбудило другое: чистую, беспомощную глупость.

Что я делаю? Я нарушаю почти все свои жизненные правила, поступаю спонтанно, без обычной своей осторожной подготовки, без каких-либо реальных доказательств и без Пассажира. Это безумие. Я просто напрашиваюсь на то, чтобы быть обнаруженным, схваченным, или нарубленным на кусочки Старжаком.

Я закрыл глаза и прислушался к бушующим во мне новым чувствам. Чувства – поистине человеческая шутка. Осталось только присоединиться к команде по боулингу. Зарегиться в чате и поболтать о само-помощи в стиле Нью Эйдж и альтернативном траволечении геморроя. Добро пожаловать в род человеческий, Декстер, бесконечно бесполезный и бессмысленный человеческий род. Надеемся, вы насладитесь вашим коротким и болезненным пребыванием.

Я открыл глаза. Я могу сдаться, принять тот факт, что дни Декстера прошли. Или – я могу справиться с этим, несмотря на риск и подтвердить что я всегда был самим собой. Принять меры, которые либо вернут Пассажира либо научат меня жить без него. Даже если в Старжаке и не было абсолютной уверенности, он был близко, я был здесь, и ситуация была неотложной.

По крайней мере это был простой выбор, что-то, чего у меня не было уже некоторое время. Я сделал глубокий вдох и беззвучно как только мог двинулся сквозь изгородь во двор Старжака.

Держась в тени и я дошел до двери в гараж. Заперто – но Декстер смеётся над запорами, и мне не нужны советы Пассажира, чтобы открыть этот замок и шагнуть в тёмный гараж, тихо закрыв дверь за собой. У дальней стены стоял велосипед, и рабочий верстак с аккуратным висячим набором инструментов. Я сделал мысленную пометку, пересёк гараж и на долгую минуту приложил ухо к двери, ведущей в дом.

Слабое гудение кондиционера, звук телевизора и ничего больше. Я послушал ещё немного, для уверенности, а затем очень осторожно начал открывать дверь. Замок открылся гладко и без звука, и я оказался в доме Старжака бесшумный и тёмный тень.

Я скользнул по коридору в сторону пурпурного свечения телевизора, прижимаясь к стене, болезненно беспокоясь, о том, что он может оказаться у меня за спиной по какой-нибудь причине, которую я блестяще пропустил. Но когда я подошел к телевизору, я увидел голову возвышающуюся над спинкой дивана и понял, что он попался.

Я приготовил петлю из рассчитанной на пятидесятифунтовую рыбу лески и подобрался поближе. Началась рекламная пауза и голова немного сдвинулась. Я замер, но он снова переместил голову в центр и я набросил на него свиснувшую вокруг его шеи петлю, и плотно затянул её как раз над его адамовым яблоком.

Некоторое время он очень удовлетворительно дёргался, но только затянул петлю туже. Я наблюдал как он дёргается и хватается за горло, и хотя это было приятно, я не почувствовал той холодной, дикой радости что обычно сопровождала подобные моменты. Однако это было лучше чем смотреть рекламу и я позволил ему продолжать, пока его лицо не побагровело и конвульсии не превратились в беспомощное трепыхание.

"Не дёргайся и сиди тихо," сказал я, "и я позволю тебе дышать."

Он поверил и сразу же прекратил свои хилые попытки. Я чуть-чуть ослабил петлю и прислушался к его дыханию. Всего один вдох – и затем я затянул леску и поставил его на ноги. "Пошли," велел я, и он пошёл.

Я шёл за ним, держа натяжение лески достаточно тугим чтобы он мог немного вдохнуть, если достаточно сильно постарается, и провёл его по коридору в заднюю сторону дома и в гараж. Когда я толкнул его к верстаку, он упал на одно колено, споткнувшись или в глупой попытке сбежать. В любом случае я был не в настроении для этого, и потому затянул петлю настолько туго, что его глаза вылезли из орбит, лицо потемнело и он без сознания свалился на пол.

Мне же легче. Я уложил его тушку на рабочую поверхность верстака и надёжно примотал скотчем пока он ещё валялся в беспамятстве. Тонкая струйка слюны стекла из уголка его рта и дыхание было очень хриплым, даже после того, как я ослабил петлю. Я смотрел на Старжака, приклеенного к столу с его неприятным лицом, и вдруг подумал, что таковы мы все. Вот так всё и проходит. Мешок мяса дышит, потом прекращает и не остаётся ничего кроме гниющих отбросов.

Старжак начал кашлять, и ещё немного слизи вылетело из его рта. Он дёрнулся в клейкой ленте, обнаружил, что не может двигаться, и широко раскрыл глаза. Он сказал что-то непонятное, содержащее слишком много согласных, а затем закатил глаза и увидел меня. Конечно он не мог рассмотреть моё лицо под маской, но у меня возникло очень нехорошее ощущение что он всё равно меня узнал. Он несколько раз пошевелил губами, но ничего не сказал пока наконец не опустил глаза к ногам и не произнёс сухим скрежещущим голосом с центрально-европейским акцентом, совсем не так эмоционально как можно было ожидать, "Вы совершаете большую ошибку."