– Как?.. – изумилась я. – А если?..
Адъютант уверенно помотал головой:
– Не будить!
Я подобралась к самому лицу Кутузова. Адъютант – с благоговейным трепетом – следом…
– Как?.. – Я все-таки не понимала. – Наполеон в Москве, под боком, а он спокойно спит…
– Совершенно спокойно, – подтвердил адъютант.
– И… приказал не будить?! – прокричала я шепотом.
– Он слишком уверен в победе, – объяснил майор.
Я перевела дух, пытаясь совместить в своем сознании взаимоисключающие вещи.
– Ну зато, когда проснется, ух, наверно, как пойдет воевать?..
– Я же говорю, – терпеливо шепнул адъютант, – он слишком уверен в победе, чтобы воевать.
Я вовсе оторопела:
– И… и… к этому есть основания?
– Абсолютные. – Майор едва сдержал зевок.
Мы вышли из светлицы обратно. В приемной сидело уже несколько офицеров и генерал.
Адъютант, поручив свой пост не менее сияющему орденами сотоварищу, вывел меня на крылечко и тут заговорил в полный голос:
– Но я думаю, на свой страх и риск попробую помочь. Все-таки исторические памятники… Надо спасать.
– Да, и потом этот русский дворянин Беклемишев! – горячо подхватила я. – Его же расстреляют на рассвете. А он – герой.
За нами вышли и Андрейка с Фролом. И мы дружно за адъютантом спустились с крыльца.
– Эх, столько героев уже погибло на этой войне! – в тон мне посетовал он. – Только генералов четверо…
– Наполеон говорил, что у него при Бородино восемь генералов погибло. А девятый в Москве угорел.
Майор прямо расцвел:
– Да вы что? Обязательно доложу его светлости, когда проснется.
– В общем, – решила я не отвлекаться далеко от темы, – у меня есть план.
На улице быстро темнело. И в этой тьме проступило со всех сторон, будто упавшее звездное небо, мерцание солдатских костров.
– В общем, мне нужна группа солдат, говорящих по-французски.
Майор усмехнулся:
– Кто ж из солдат говорит по-французски?
– Можно по-итальянски, по-немецки… – пролепетала я с робкой надеждой.
Андрейка заржал.
– Уфф!.. – выдохнул майор. – Это только офицеры по-иностранному умеют. Могу дать двух офицеров.
– Отлично! У вас есть французские мундиры?
– Этого добра после Тарутинского боя много.
– Великолепно! Но после того, как мы просочимся в город, они должны опять переодеться и стать похожи на монахов и мещан!.. О! У них должны быть бороды.
– Тогда возьмите вон, из казаков.
Майор указал нам на ближние костры, вкруг которых размещались чубатые бородачи в синих портках и папахах.
– Но казаки… разве понимают французский? – спросила я с сомнением.
По-моему майор беззвучно выругался…
Из воспоминаний капрала Франсуа Пигаля
…С рассвета мы укладывали эти чертовы тюки на телеги. С неба летела мерзкая морось – не то снег, не то дождь.
Добрейший Поль все гладил исхудавших лошадей, которых сторожил уже неделю от проклятых конеедов. Мы дежурили вокруг своих коней по очереди.
А когда Люка и Пьер стали загружать сверху огромный тюк с торчащими серебряными рожками, Поля просто прорвало:
– Ребята, куда эти люстры еще?! Нашим доходягам и с места не сдвинуть такую тяжесть!
– Так что, разбирать?!.. – заорал в ответ Люка. – У нас коней осталось втрое меньше, чем телег!
Отчаянно махнув рукой, он уселся под навесом коновязи и достал кисет и трубку. Мы все к нему присоединились.
– Мне все больше не нравится этот поход, – закурив, сказал Люка. – То Москва сгорела… То Бекле арестовали…
– А чего мы сюда так ломились-то? – сказал я. – А?! Если сейчас уходим? Ты не понял, нет? Зачем уложили половину армии? Ну! Ты ведь у нас самый умный, скажи?..
– У меня только одно объяснение, – Люка затянулся.
– Какое же?
Сержант выдохнул дым и все нам объяснил одним словом:
– Политика.
Стон разочарования был ему ответом.
Через площадь перебежал вымокший до нитки дежурный, огляделся и сразу сунулся к нам под навес.
– Сержант! Вас у поста офицер спрашивает. Совсем молоденький!.. С ним два поляка…
Из журнала Таисии (в послушании Анны)
Трубецкой-Ковровой
…Из всех друзей-однополчан Вани я знакома была только с Люка, так как он ехал с нами до Путевого Петровского замка. Его я и вызвала к посту.
Да, конечно, Люка притащил с собой и всю компанию. Как, оказалось, оно было и к лучшему.
Хлестал слепой октябрьский дождь. Я в мундире и горделивой шапочке польского офицера, с хорошо приклеенными пышными усами, Андрей и Фрол в солдатской польской форме, не говоря уже о всей явившейся к нам на свидание компании, никак не помещались в постовую будку. Что ж, два француза сбегали куда-то и приволокли палатку. Мы выставили ее прямо на сгоревшей площади.
Теперь стало гораздо уютнее: дождь над нами шумел по туго натянутому льняному полотну палатки, а Люка светил масляным фонарем на разложенную мной на досках карту еще целенькой Москвы.
– Дельно придумано! – сразу сказал он в ответ на мое предложение. – Возле самой тюрьмы мы переодеваемся в русских, – он хлопнул по мешку с русской одеждой, принесенному нами, – и освобождаем Жана, даже не повздорив с императором!
Один французик (Поль, кажется) сразу начал копаться в мешке.
– О! А ля партизан Давыдофф! – Он выгреб себе кафтан.
– Да уж, не хотелось бы пойти под трибунал, – покачал головой другой француз.
– Нет, я понимаю еще – за растрату казны, – рассмеялся третий, – но не как предатель.
– Хватит философствовать! – прикрикнул на друзей Люка. – Нам главное – спасти и спрятать где-нибудь товарища. Этого психа Пикара все равно рано или поздно сместят. Тогда и Жана оправдают.
– Да уж, – кивнул Пьер, кажется. – Тут главное, чтобы его не вздернули днем раньше.
– А вы откуда Жана знаете? – задал мне законный вопрос Поль. – Он не говорил, что у него есть друг в Войске польском!
– Это долгая история, – махнула я рукой. – Сдружились… можно сказать, в детстве!
– Ладно, – махнул рукой Люка, – вся лирика потом! Ваши польские товарищи не подведут? – указал он на Андрея и Фрола. – Вы в них уверены?
– А нас начальству не заложат? – уточнил Франсуа.
Но Андрей и Фрол сидели с таким тупым и отсутствующим видом (еще бы, они же не понимали ни слова!), что уже этим одним пробуждали доверие.
– Верю, как братьям, – поручилась я за них.
– А они что, по-французски вообще не понимают? – спросил Люка.
– Откуда? Это же крестьяне мобилизованные.
– О, матка боска! – посетовал на польском Франсуа.
– Вы тогда, – начал раздельно, чуть не по слогам, говорить Поль Андрею и Фролу, – держитесь ближе к своему начальнику, – он показал на меня, а они закивали как путные. – А то потеряетесь. Переведи, – для верности попросил меня Поль.
