Даннетт повиновался, смирившись со своей судьбой.
– Извините, Даннетт. – Фишер завинтил колпачок ручки. – Искренне вам сочувствую. – Он убрал конверт в верхний ящик своего стола, который затем запер на ключ. – Однако выше голову, дружище. – Он встал со своего кресла и взял Даннетта за локоть. – Уверен, вы поймете, что в душе я всегда был на вашей стороне, – добавил он, медленно провожая его к двери. – Знаете, вам, наверное, было бы разумно покинуть пределы избирательного округа как можно скорее. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь проныра-журналист сунул нос в эту историю?
На лице Даннетта отразился ужас.
– И прежде чем вы спросите, Грег, – на мое молчание можете всецело рассчитывать.
– Спасибо, господин председатель, – проговорил Даннетт закрытой за ним двери.
Фишер вернулся к своему столу, поднял трубку телефона и набрал номер, выписанный на лист блокнота перед ним.
– Питер, это Алекс Фишер. Простите, что беспокою в воскресенье, но возникла проблема, которую я должен обсудить с вами немедленно. Не могли бы мы пообедать сегодня вместе?
– Джентльмены, с искренней грустью должен сообщить вам о том, что вчера днем мне нанес визит Грегори Даннетт, который с сожалением признался, что вынужден снять свою кандидатуру как нашего кандидата в парламент, в связи с чем я созвал это срочное собрание.
Почти каждый член исполнительного комитета заговорил одновременно: отовсюду звучало слово «почему?».
Фишер терпеливо дождался, когда смятение улеглось, и дал ответ на этот вопрос:
– Даннетт признался мне, что ввел в заблуждение комитет, когда сообщил, что служил в армии в санитарных частях во время войны, а на самом деле был отказником, отбывшим шестимесячный тюремный срок. Окольными путями он прознал, что на одного из его сокамерников вышли представители прессы, так что, сами понимаете, ему ничего не оставалось делать, кроме как снять свою кандидатуру.
Второй взрыв оценок и вопросов вышел более шумным, и еще раз Фишеру пришлось ждать благоприятного момента. Он мог себе это позволить. Он сам писал сценарий и знал, что ждет героя на следующей странице.
– Я понял, что у меня нет иного выбора: только принять самоотвод Даннетта от вашего имени. Мы с ним сошлись во мнении, что он должен оставить участок как можно скорее. Надеюсь, вы не сочтете, что я был чересчур мягок по отношению к этому молодому человеку.
– Где же теперь найти другого кандидата за такой короткий срок? – спросил Питер Мэйнард, очень верно угадав намек.
– Точно такой же была и моя первая реакция, – ответил Фишер. – Поэтому я сразу же позвонил в центральный офис спросить совета, но в воскресный день там почти никого не было. Однако я поговорил с их юридическим отделом и выяснил кое-что важное. Если нам не удастся утвердить кандидата до двенадцатого мая, следующего четверга, то, согласно закону о выборах, мы будем лишены права участия в любой стадии голосования, что гарантирует полную победу Баррингтону, поскольку единственным его оппонентом будет кандидат от Либеральной партии.
Волнение и шум вокруг стола достигли крайней степени, но Фишер не сомневался, что именно так и будет. Когда в помещении восстановилось подобие порядка, он продолжил:
– Следующий мой звонок был Нэвиллу Симпсону.
Несколько оптимистических улыбок.
– Но, к сожалению, его уже подхватил Фулэм-Сентрал, и он успел подписать бумаги на выдвижение от этого избирательного участка. Затем я просмотрел оригинал списка, присланный нам из центрального офиса, но лишь еще раз убедился: лучшие кандидаты уже гарантировали себе место, а те, кто доступен, будут, откровенно говоря, съедены заживо Баррингтоном. Так что я в вашей власти, джентльмены.
Несколько рук взметнулись вверх, и Фишер выбрал Питера Мэйнарда, якобы первым попавшегося ему на глаза.
– Печальная история, господин председатель, но я не вижу никого, кто бы смог разрешить эту деликатную ситуацию лучше, чем это сделали вы.
Легкий гул одобрения.
– Спасибо на добром слове, Питер. Я всего лишь сделал то, что счел в этот момент лучшим для нашей организации.
– А за себя, господин председатель, скажу вот что, – продолжил Мэйнард. – В условиях проблемы, с которой мы столкнулись, существует ли возможность, чтобы заменой выбывшего стали вы?
– Нет, нет, – покачал головой Фишер. – Уверен, вам удастся найти представителя для нашего округа более квалифицированного, чем я.
– Но никто не знает избирательный округ и нашего оппонента так хорошо, как вы, господин председатель.
Фишер позволил озвучить еще несколько аналогичных мнений, прежде чем секретарь партийной организации сказал:
– Согласен с Питером. Мы однозначно не можем больше терять время. Чем дольше мешкаем, тем больше радости доставим Баррингтону.
Почувствовав уверенность, что его мнение принято большинством комитета, Фишер склонил голову. Это был условный сигнал, по которому Мэйнард поднялся и заявил:
– Выношу предложение выдвинуть майора Алекса Фишера кандидатом от Консервативной партии в члены парламента от избирательного округа судоверфей Бристоля.
Фишер поднял голову, чтобы взглянуть, поддержит ли кто предложение. Секретарь обязан.
– Кто за? – сказал Мэйнард.
Вокруг стола взметнулись несколько рук. Мэйнард дождался, когда последняя рука неохотно присоединилась к большинству, и объявил:
– Единогласно!
Последовали громкие аплодисменты.
– Я потрясен, джентльмены, – проговорил Фишер. – И я принимаю искренность, которую вы проявили ко мне, с покорностью, поскольку, как вы знаете, интересы партии для меня всегда на первом месте. Но подобного я не мог себе представить. Однако не сомневайтесь, я отдам все силы, чтобы победить Джайлза Баррингтона на выборах и вернуть консерваторов в парламент представлять бристольские судоверфи.
Эту речь он отрепетировал, поскольку знал, что заглядывать в какие-либо записи не удастся.
Все повскакали со своих мест и громко зааплодировали. Фишер улыбался, опустив голову. Как только вернется домой, сразу же позвонит Вирджинии и расскажет, как удачно она вложила деньги, поручив Митчеллу раскопать, нет ли у кого из кандидатов чего-либо компрометирующего в прошлом. Теперь Фишер точно знал, что сможет унизить Баррингтона и поле боя останется за ним.
– Бенни, это майор Фишер.
– Всегда рад слышать тебя, майор, особенно когда сорока на хвосте принесла, что тебя можно поздравить.
– Спасибо, – сказал Фишер. – Но звоню я по другому поводу.
– Записываю, майор.
– Хочу, чтобы ты выполнил ту же транзакцию, как в прошлый раз, только теперь я не вижу причины, почему бы тебе для себя лично не рискнуть небольшой суммой.
– Вижу, ты очень уверен в себе, – заметил Бенни. И добавил, не услышав ответа: – Итак, приказ продавать двести тысяч акций «Пароходства Баррингтонов».
– Подтверждаю. Но помни: самое главное – выбор момента.
– Просто назови дату, когда надо начать продавать.
– Пятого мая, в день ежегодного собрания акционеров пароходства. Но важно, чтобы сделка была урегулирована до десяти утра.
– Считай, сделано. – Чуть помедлив, Бенни добавил: – Значит, полная транзакция будет завершена ко дню начала выборов.
– Да.
– Просто идеальный день, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.
Джайлз Баррингтон. 1955
22
Телефон проснулся сразу после полуночи. Джайлз знал: только один человек мог осмелиться звонить ему в такой час.
– Вы когда-нибудь спите, Грифф?
– Не тогда, когда кандидат от консерваторов берет самоотвод в самый разгар предвыборной кампании, – ответил его агент.
– О чем вы? – Сон Джайлза как рукой сняло.
– Грег Даннетт снял свою кандидатуру по состоянию здоровья. Но за этим стоит куда большее, поскольку его место занял Фишер. Попытайтесь немного поспать, поскольку вы будете нужны мне в офисе к семи утра, чтобы мы смогли продумать наши действия. Как говорят американцы, это совсем другая история.
