Он также заметил, что фотографии Ренни, которые он сорвал со стены, были разглажены и снова повешены. Он сделал вид, что не обратил на это внимания Не хотел доставлять удовольствие этому мудаку.
– Полицейское управление Форт-Уэрта заплатит мне за ремонт машины? – спросил Вик, меняя тему разговора. – Мне это недешево обойдется, вот увидишь.
Орен только отмахнулся:
– Когда я тебя туда посылал, я просил только осмотреть территорию. Я не посылал тебя на свидание.
Вик закатил глаза:
– У нас с тобой разные точки зрения на то, что следует называть свиданием. Я не рассчитывал ее увидеть. Это была чистая случайность, а дальше все пошло своим чередом. Я просто плыл по течению. Я же не развлекаться собирался.
«На воре шапка горит», – подумал Вик про себя. Он получил большое удовольствие, наблюдая, как Ренни ухаживает за лошадями. Когда дело касалось этих животных, взаимная любовь была налицо. Только в конюшне Вик видел ее полностью счастливой.
Ему не мешал запах навоза в конюшне. Да что говорить. Даже легкий запах лошади будил ковбоя в любом техасце. А как дивно пахло свежее сено! И смотреть на Ренни, скачущей на жеребце без седла, было весьма интересное, захватывающее зрелище. Но распространяться на эту тему Вик не собирался.
– Трудно назвать уход за лошадьми свиданием, – заметил он.
– Вы пошли в кафе.
– Место, куда ходят все подряд. Мужчины в рубашках в красную и белую полоску. Никаких свечей и никакого вина. Я себе свидание иначе представляю.
– Для него не свидание, если его не трахнут.
– Тинпен! – Орен повернулся к нему. – Заткнись, понял?
Вик уже вскочил на ноги и крепко сжал кулаки.
– По крайней мере, меня могут трахнуть, Свинпен. А вот как твоя жена отыскивает то, что ты называешь членом, под этими складками жира, для меня загадка. Если, конечно, ей захочется что-то там искать, в чем я сильно сомневаюсь.
– Ради бога, кончайте препираться! – рявкнул Орен. – У нас полно работы.
– Не у меня. Я ухожу.
– Вик, подожди!
– Я уже много часов не спал, Орен. Устал.
– Я знаю, что ты устал. Мы все устали. Не стоит из-за этого раздражаться.
– Я давным-давно перестал раздражаться. Я не спал…. Черт, я даже не помню, когда я в последний раз спал. Я буду спать сутки. Увидимся.
– Он был деловым партнером ее отца.
Эта простая фраза остановила Вика. Он снова сел на металлический складной стул, откинул голову и закрыл глаза. И хотя он предполагал, что знает ответ, все же спросил:
– Кто был деловым партнером ее отца?
– Парень, которого шлепнула наша дама.
Снова проигнорировав Тинпена, Вик открыл глаза и взглянул на Орена. Тот кивнул головой.
– Я провел несколько часов в библиотеке в центре города. Мне пришлось покопаться, но эта история попала даже в наши газеты.
– Такие пикантные обычно попадают, – заметил Тинпен. – А эта настолько остренькая, пальчики оближешь.
Орен еще раз предупреждающе взглянул на него и снова повернулся к Вику:
– Его звали Раймонд Кольер. Он был убит выстрелом из пистолета в домашнем кабинете Т. Дэна Ньютона. В кабинете находилась его шестнадцатилетняя дочь Ренни.
Шестнадцать лет? Господи.
– И что?
– В смысле?
– Ты подробности знаешь?
– Их очень мало, все туманно и неясно, – сказал Орен. – Во всяком случае, в «Стар телегрэм». Я только завтра смогу попытаться что-то узнать. Мне не хотелось звонить в полицейское управление Далтона до разговора с кем-нибудь из начальства. Плохо, если это просочится через рядовых сотрудников. Если выяснится, что мы за ней наблюдаем, нам же будет хуже. – Он несколько секунд изучал Вика. – Полагаю, она не раскололась и не поведала тебе всю эту историю?
Вик немного подождал, чтобы понять, серьезно ли говорит Орен, и, когда понял, что серьезно, расхохотался.
– Ну да. Припоминаю, эта тема возникла как раз, когда она выбирала мороженое. – Орен недовольно нахмурился. Вик устало добавил: – Нет, она не рассказала мне, что с ней случилось двадцать лет назад.
– Она упоминала Лозадо? – снова влез в разговор Тинпен.
– Нет, Тинпен, она не упоминала Лозадо.
– А суд? Ее работу в жюри? – Нет.
– Ты провел с ней несколько часов. О чем же вы все это время говорили? – не отставал Тинпен.
– О приматах. Видишь ли, некоторые находятся еще в стадии эволюции. Если честно, всплыло твое имя.
– Вик, – укоряюще вставил Орен. Вик взорвался:
– Он козел. Зачем ей упоминать о Лозадо?
– Почему бы тебе нам все же не рассказать, о чем вы говорили?
– О лошадях. О ее доме. Как ей там нравится. О моей скучной работе компьютерного программиста. Ничего особенного. Обычная болтовня. Что люди говорят, когда узнают друг друга?
– Но это было не свидание. – Тинпен даже хрюкнул, как свинья.
Вик снова вскочил со стула:
– Я не желаю слушать этого урода! Орен попытался его перекричать:
– Я лишь хочу узнать твои впечатления о ней.
– Ладно, тебе нужны мои впечатления? Первое. Она ни при чем. Полагаю, ее отношения с Лозадо прекратились вместе с ударом молотка судьи. Кстати, о Лозадо. А за ним кто-нибудь следит?
– Его «Мерседес» весь день простоял в гараже, – доложил Тинпен.
– Как бы там ни было, – сказал Вик, – продолжение слежки за Ренни Ньютон – пустая трата времени. Это глупо и бессмысленно. Что она такого сделала, чтобы вызвать подозрения? Ничего. Абсолютно ничего, черт побери. А пока мы тут сидим и играем в карты, чтобы не заснуть и не прозевать ее, тот, кто пристрелил доктора Хоуэлла, тихонько смеется, потому что убийство сошло ему с рук. Ты спрашивал про мои впечатления. Теперь ты в курсе.
– Тебе нужен Лозадо так же, как и мне. Нет, больше, чем мне.
– Верно, черт побери! – закричал Вик. – Но у нее нет никаких дел с Лозадо.
– Я еще не готов с этим согласиться, – возразил Орен.
– Это твоя проблема. – Он взял шляпу.
– Ты уходишь?
– Какой догадливый.
– Домой?
– Опять попал в точку.
– В Галвестон?
– Попрощайся за меня с Грейс и девочками.
– Вик…
– До встречи, Орен.
Он повернулся к лестнице, но тут же замер на месте. На верхней ступеньке стояла Ренни.
Орен и Тинпен заметили ее одновременно с ним. Тинпен что-то пробормотал, но Вик не расслышал, все заглушал рев в ушах. Орен, который обычно держался прямо и гордо, повесил голову, как мальчишка, пойманный матерью за рассматриванием порнографического журнала. В комнате как будто стало еще более душно, трудно было дышать.
Она переводила взгляд с одного на другого и остановилась на Вике:
– Ты лжец и сукин сын.
Он решил, что на данном этапе молчание – лучшая защита. Кроме того, он понимал, что ее ярость оправдана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
