Миф № 71. С санкции Сталина НКВД применял физическое насилие к арестованным, пытками вынуждая их оговорить себя.
Миф существует давно. Как правило, в подобных случаях тыкают секретной шифротелеграммой ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 г., которая за подписью Сталина была направлена секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам внутренних дел, начальникам УНКВД, в которой говорилось:
«ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 г. с разрешен и я ЦК ВКП(б)… Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении социалистического пролетариата и потом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников? ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод». При всем том, что у этого документа есть координаты архивного хранения — АП РФ. Ф. 3. Оп. 58.Д. 6. Л. 145 — 146, - это фальшивка! По всем признакам фальшивка!
Во-первых, потому, что у Сталина никогда не было привычки давать указания в прошлое и одновременно в будущее. Если бы этот документ имел бы своей датой хотя бы 1937 г., то это было бы хоть как-то объяснимо. Тогда было бы понятно, за что обвиняют Сталина. Но 1939 г. в качестве даты — для государственного и политического деятеля уровня Сталина — идиотизм высшей марки. А идиотизм — это вообще не его стиль, поскольку этим он не страдал. Во-вторых, в тексте содержатся «литературные» ляпы, которых Сталин никогда не допускал. Ну, что значит, например, «социалистический пролетариат»?! Что, есть еще и «буржуазный пролетариат», а, может быть, еще и «феодальный пролетариат»?! Да и что значит «все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах»?! Что, есть еще и небезобразные формы физического насилия?! И почему в отношении именно «социалистического пролетариата», если речь идет о пролетариате буржуазных стран?! С какой стати пролетариат буржуазных стран стал социалистическим?! Почему «в отношении социалистического пролетариата», а не в отношении «представителей рабочего и коммунистического движения»?! Ведь последнее было бы куда точнее со всех точек зрения. Разве не так?! По признанию многочисленных друзей и недругов, Сталин всегда отличался исключительной лаконичностью, точностью и отточенностью своих формулировок, исключавших глупое двойное толкование. А то, что написано в процитированном «документе», — не его стиль. Абсолютно не его стиль, но грубая подделка под него. Да еще и архивном номере.
В- третьих, секретные шифротелеграммы ЦК указанным адресатам всегда носили сугубо директивный, то есть приказной характер, но никак не рассуждающий. Это характерно для публицистики, но не для таких документов. С какой стати Сталин должен был скатиться до журналистских приемов?! В-четвертых, надо быть совершеннейшим клиническим идиотом, чтобы рассылать такие санкции, да еще и в виде шифровки по обкомам партии и начальникам областных управлений НКВД — ведь в таком случае утечка информации неизбежна. Однако, несмотря на все сказки, Сталин Даже параноиком и то не был.
В- пятых, в начале войны гитлеровцы захватили громадное количество партийных и государственных документов, в том числе и НКВД. К примеру, в целости и сохранности захватили всю документацию Смоленского обкома ВКП(б) и управления НКВД. Однако ни тогда, ни после войны, когда архив оказался у американцев, никто и никогда не тряс подобным «документом» или чем-либо похожим на такой «документ». Ничего подобного не предъявлял даже Хрущев, особенно усердствовавший в «разоблачении» Сталина и репрессий. «Документ» появился лишь во времена «катастройки» Горбачева, когда всем пропагандистским аппаратом из ЦК КПСС заведовала ярая вражина СССР — пресловутый Геббельс советской пропаганды А.Н.Яковлев. Он-то как раз и имел допуск к документам «Особой папки» Политбюро, которые с 1992 г. превратились в Архив Президента Российской Федерации. П о д руководством именно А.Н. Яковлева и была состряпана эта фальшивка, благо в ЦК КПСС был специальный отдел, в котором стряпали поддельные документы. Умельцы там были невероятные — что угодно могли сделать. Хоть верительные грамоты от самого Господа Бога. Тем более что чистые бланки многих документов сталинского периода сохранились, равно как и печатные машинки того времени. Если через своих приспешников Яковлев силой вынудил внучку знаменитого русского ученого Бехтерева вновь озвучить старый бред сивой кобылы о том, что-де ее дед поставил Сталину диагноз «паранойя», за что и был убит, то, что могло помешать этому проклятому Геббельсу в тиши цековских кабинетов состряпать такую фальшивку?!
В популярном ежемесячнике «Совершенно секретно» (№ 5, 2004) была опубликована статья Г. Рамазашвили — «Портянка с грифом секретно», — в которой наглядно был показан царящий в наших государственных архивах совершеннейший бардак. Кто угодно запросто «рисует» любые документы и надписи, в том числе и на действительно подлинных!
В- шестых, цель этого фальшивого «документа» в том и состояла, чтобы показать, что даже после удаления Ежова с
Лубянки, но с приходом Берии ничего якобы не изменилось. Мол, как били, так и продолжили бить. Да, это факт, что при Ежове действительно имела место подлая практика применения физического насилия над арестованными с целью выбивания из них нужных следствию показаний. Но, кстати говоря, не всегда. Бывшая активная оппозиционерка, ярая сторонница Троцкого, жена главаря одной из самых мощных подпольных троцкистских организаций Ивана Никитовича Смирнова — А.Н.Сафонова ((1887–1958) — еще в 1958 году написала в мемуарах, что физическое воздействие не применялось. Между прочим, ее дело вел в том числе и Ежов. Сами понимаете, что ее-то, просидевшую в заключении не один год, после XX съезда КПСС (1956 г.), на котором был якобы разоблачен культ личности Сталина, никто ведь не заставлял писать такое. Тогда «упражнялись» только в очернении Сталина. Тогда царила истерия антисталинизма. Это было «в моде», но отнюдь не правда.
Но ведь со времен Хрущева «высочайшим повелением» лысого подонка-троцкиста было приказано выставлять адским чудовищем именно Берию. И вплоть до наших дней это указание все еще действует. Хотя ни КПСС, ни СССР давно уже нет. Цель же состряпанной Яковлевым и K° фальшивки в том и заключалась, чтобы опорочить Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором резкой и обоснованной критике были подвергнуты именно незаконные методы ведения следствия, а органам НКВД и прокуратуры запрещались массовые аресты и выселения. Ведь после этого резко был усилен контроль за соблюдением законности в стране, а масштабы репрессий снизились в десятки раз. Кроме того, была произведена массовая реабилитация незаконно арестованных и осужденных, из-за чего новый Генеральный прокурор СССР М. Панкратов даже дважды писал доносы на Берию — что-де он отпускает на свободу «врагов народа». Дважды специальная партийно-правительственная комиссия проверяла деятельность НКВД и дважды же подтвердила полную законность действий Берии и органов госбезопасности по восстановлению законности в стране.
Миф № 72. Признание — «царица доказательств».
Кто только и как только ни использовал это, уже более полувека являющееся «крылатым», выражение в антистали-ниане, запущенное в оборот еще на XX съезде КПСС лично Хрущевым. Как правило, сие выражение используется в роли некоего якобы убойного «аргумента», подтверждающего неправедность, несправедливость и незаконность осуждения репрессированных в 1930-х гг. лиц. Мол, все их признательные показания были вырваны силой. Что касается силы — об этом см. выше. А вот что касается «царицы доказательств» — прямо сейчас. Это особо грубое передергивание конкретного выражения знаменитого прокурора СССР АЛ. Вышинского, разбавленное злоумышленным умолчанием. Вот, что на самом деле говорил А.Я. Вышинский:
«В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе[21] теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшейся наиболее серьезным доказательством, "царицей доказательств"… Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики».
