Читаем без скачивания Вампиры - Джон Стикли

дежурной стойки, чуть видимой за черной решеткой, поднимающейся до самого потолка, зазвонил телефон.

Все вздрогнули, обернулись, посмотрели, а потом поняли, с чем соединен этот телефон.

На экране, показывающем тюрьму, у пустой вахтенной стойки, подле распахнутых ворот к лифту, на стене был прикреплен телефон. Трубка была снята и плыла в воздухе, подрагивала, и Феликс мог угадывать очертания, хотя иногда те пропадали, расплывались, но все-таки сомнений не оставалось: звонит мужчина.

Вампир звонил охотящимся на него.

– Ишь какой, боязливый, сукин сын, – пробормотал Джек, но Феликс почти не слышал его.

Он глядел на другой экран, показывающий открытый лифт и аквариум, где бурлила кровь.

– Боже! – чуть слышно прошептал он.

Но Джек услышал и посмотрел, и оба в тишине наблюдали за тем, как то возникал, то пропадал силуэт. Тварь макала открытую пасть в кровь, скребла по стеклу, и даже так, всего лишь по приметам движения, они ощутили ее ярость и неистовую жажду.

Феликс был почти уверен: дважды он видел клыки.

Джек вдруг подался вперед, щелкнул тумблером. Дверь лифта закрылась, он поехал вверх.

– Пехота, за работу! Рок-н-ролл!!!

Все и так знали. Все слышали лифт и понимали, что сейчас явится.

Телефон перестал звонить, экраны показывали пустые, ничем не тревожимые камеры, а через пару секунд из шахты лифта донесся истошный визг, полный боли и ярости. А, начинают действовать отрава и дурь.

– Наслаждайся, сука, – пробормотал Джек, взял арбалет и встал.

Вот оно и началось. Надо реагировать. От вида мускулистой руки Джека, поднимающей арбалет, Феликса включило, он пошел на свое место слева от Джека и заметил Кота, карабкающегося на лифт с мешком заполненных бензином шариков. Феликс вспомнил, как недавно стоял среди ацетиленовых огненных брызг, когда Карл прореза́л дыру в крыше лифта, чтобы Кот смог… а что смог?

В мозгу Феликса завихрилась мысль: а ведь Кот должен швырять свои шарики с бензином вместе с фальшфейером в лифт, чтобы выгнать вампира под выстрелы! Лютое страшное безумие. Рассудок Феликса вопил, приказывал поскорее убраться подальше от этих людей.

Но Феликс не убрался, а всего лишь достал браунинг, и как раз тогда из шахты донеслись лязг и скрежет, визг, грохот ударов о стены. Бог мой, тварь разнесет вдребезги кабину!

Вдруг все затихло. Ни криков, ни лязга, ни жуткого, отдающегося эхом визга. Только рокот кабины. Та проползла последние футы и остановилась.

А дверь не открылась.

И все еще не открылась.

А когда попыталась, старые моторы громко зажужжали, заскрежетал металл, но двери остались на месте…

Феликс с Джеком оказались подле экранов, но на них виднелось только битое стекло и кровь повсюду, на полу и на стенах. Джек с Феликсом переглянулись и вернулись на позиции с оружием на изготовку.

– Народ, осторожней! – воззвал Джек. – Похоже, она заклинила дверь.

И когда он потянулся к сооруженному Карлом пультику управления, лежащему на полу в пятнадцати футах от двери, та вылетела, сорванная с петель, и врезалась в Джека и в стоящего рядом Феликса.

Сперва попало Джеку, ударило прямо в правый бок, затем дверь закрутилась над головой будто игральная карта, скользя, шмякнула Феликса по виску. Падая, он увидел, как тварь шмыгнула из кабины сквозь тень, зал заполнился пылью, а Феликс, придавленный смятой дверью, распластался на спине и глядел на светлое пятно на плитках пола от опрокинувшегося рядом фонаря.

Кто-то двинулся, шаркнул ногами, кого-то позвали, Феликс приподнялся, стрелковой рукой откинул дверь – и…

Тварь глядела прямо на него.

Она стояла перед лифтом, тяжело дышала и глядела на него, сощурила глаза, губы растянулись, послышалось шипение и показались клыки. Феликс понял, что он – труп, несомненно, но оно так далеко, будто не с ним, на экране кино…

Следовало бы пристрелить ее. Обязательно. И в руке пистолет. Феликс не мог вспомнить, как стрелять, но все равно поднял пистолет, а тварь увидела и кинулась – и не уйти, и не выстрелить…

Лязгнул арбалет отца Адама. Огромный болт проломил спину под левой лопаткой и вылез через правую грудь. Тварь завыла, высоко подпрыгнула, крутясь и визжа, визжа…

И вдруг пропала.

Куда подевалась? Где она? Слева? Она метнулась так проворно.

Феликса схватили, подставили на ноги, и он чуть не заверещал, но это оказалась не тварь, а всего лишь Джек, глядящий в упор и шевелящий губами. На его щеке была кровь.

– В порядке? – спросил он.

Феликс кивнул и посмотрел на отца Адама, бледного и застывшего на своем месте подле помощника, держащего опустошенный арбалет и глядящего на приближающегося вампира. Господи Боже! Она же чуть ковыляет, нанизанная на огромный вертел, и спотыкается о него, а из дыры выплескивается прозрачная слизь. Помощник занес свою пику, но ее точно не хватило бы, потому Феликс оттолкнул Джека плечом и выстрелил – почти наугад, с трясущейся от страха руки, и попал – надо же! – прямо в подъем левой ступни. Тварь завыла, подпрыгнула, развернулась, он выстрелил, пуля оторвала кусок левого плеча, из дырки тоже полилась прозрачная жижа, засочилась сквозь ткань…

Ткань чего? Ее мексиканской крестьянской блузки, белой, с такой чудесной вышивкой? Он наконец посмотрел ей прямо в лицо и увидел ее по-настоящему. Какие удивительные, бездонные глаза и как чудесно исказила ее лицо боль…

Ты ведь хочешь меня? Ты ведь будешь заботиться обо мне, любить меня?

Конечно! В висках застучала разогретая похотью кровь. Он захотел, чтобы она жила, была здоровой и красивой, такой мягкой и нежной в его руках…

Рука с пистолетом бессильно опустилась, любовь шла к нему, и он протянул руки ей навстречу, но тут стрела зацепилась, дернула, тварь скривилась, Феликс увидел внезапно показавшиеся клыки и трижды выстрелил в грудь.

Тварь выла и плевалась, когда в ее грудь врезались серебряные слитки, корчась и голося, опрокинулась на спину, а стрела крутилась и гнулась под ее весом, но тварь тут же вскочила, кинулась, размытой полосой прошмыгнула мимо лифта. По пути была вахта, тварь врезалась в нее так, что стойка без малого взорвалась, вылетел кусок стола величиной с шахматную доску, но тварь нисколько не замедлилась. Она отскочила от вахты и скрылась в коридоре, ведущем на задворки тюрьмы мимо офисов. Тварь грохотала, лязгала и выла – искала выход. Вдруг донесся чудовищный раскатистый грохот – и свет замерцал.

– Всё в порядке! – завидев мерцание, гаркнул Джек. – Все наружу! Пошли!

Звук его голоса, привычно спокойного и властного, как-то вывел всех из оцепенения, и они двинулись к двери, за исключением Феликса, стоявшего и лелеявшего в памяти ее сладкие бездонные глаза, ее жаждущее, нежное…

– Феликс, шевели жопой! – заорал Джек.

Феликс с ненавистью посмотрел на его суровое лицо. Увы, надо подчиняться. Но…

– Джек!!! – заорал отец Адам.

Она появилась снова, бежала с клыками наружу, а стрела жутко тряслась, блестели клыки, и Феликс выстрелил.

А потом еще раз, и еще,