— Воспользуюсь, непременно воспользуюсь! — радостно протянул Герман. — Как только ее найду, так сразу и воспользуюсь! А пока и так сойдет. Жареные грибочки… — Парень мечтательно зажмурился. — Еще бы картошечки, и было бы совсем чудесно.
Собрать в кое-как связанную из остатков рюкзака сумочку грибов много времени не заняло. Герман даже снял на полминуты шлем, чтобы затолкать добычу за ворот. Помнутся, конечно, грибочки, ну да ничего, он и мятые сожрет с большим удовольствием! Справившись с задачей, Герман уставился на одного из убитых муравьев. Отщипнул кусочек мяса из-под хитинового панциря, запустил анализ.
— Ты ведь не разумный, правда, дружок? — спросил он у муравья. — Конечно, неразумный! Был бы разумным так глупо не помер. А у нас вот в Камбодже очень муравьев уважают. Говорят, вкусные…
С этими словами Герман схватил половину муравья, и кое-как уложил ее на плечи, после чего, придерживая одним плечом добычу, чтобы не свалилась, полез обратно в свое убежище. С когтями на коленях и ладонях влезть обратно было вполне выполнимо, правда, меч пришлось сначала наверх закинуть. С муравьем так не вышло, слишком тяжелый, а рубить его на куски было некогда, потому что откуда-то с дальнего конца зала уже слышались подозрительные звуки. Нового героического превозмогания на голодный желудок Герману было совсем не нужно, поэтому он предпочел поторопиться.
Уже оказавшись наверху, парень выглянул наружу, и тут же с воплем отшатнулся назад. В следующую секунду в проеме показалась страшная, щелкающая жвалами пасть. Герман яростно ткнул мечом в морду — раз, другой. Клинок оставлял глубокие раны, но этот муравей на повреждения внимания не обращал, да и подыхать не собирался. Впрочем, и раны были не такими глубокими, как Герман привык. Сопротивляться вибромечу полностью эта броня не могла, но явно была значительно крепче, чем у привычных противников. Только пятый удар стал фатальным. Туша муравья вывалилась. Герман осторожно выглянул, и чуть не словил в лицо плевок кислотой. Судя по тому, как поплыл камень прохода, кислота тоже была значительно мощнее «рабочего» аналога. Неизвестно, выдержит ли ее скафандр.
— Вот и солдаты подоспели… — пробормотал Лежнев, шустро работая локтями и пятками. Следующий противник заслонил пятнышко выхода из шахты, когда нарушитель спокойствия был уже слишком далеко. Попытки доплюнуть до него кислотой ни к чему не привели, и муравьи, вроде бы, успокоились, однако Герману даже в голову не пришло вернуться и убедиться точно. Муравьи-солдаты ему совсем не понравились. Раза в полтора больше обычного рабочего, броня крепче, жвалы — вообще устрашающие.
— У них еще и когти на лапищах, — перечислял Герман, продолжая ползти. — И плюются дальше. Скафандр у меня, конечно, чудный, но подставляться под эту дрянь я не рискну. Надо бы поосторожнее, получается. Интересно, почему мне раньше эти твари не встречались? Вопрос повис в воздухе, предположений у Германа не было.
Возвращаться на место прежней стоянки смысла не было — все пожитки Герман таскал с собой. Так что более-менее успокоившись парень остановился, и принялся за готовку. Котелок пошел вместо сковородки. Кое-как накромсав куски муравьиного мяса, парень поджарил сначала их, потом добавил грибы. Добавил немного соли.
— Эх, маслица не хватает, — переживал повар, старательно перемешивая жарево — чтобы не пригорело. — А то бы совсем славно было.
Помня о том, что надолго снимать шлем в этой атмосфере лучше не стоит, Герман терпеливо дождался, когда все будет готово. Осторожно принюхавшись, парень судорожно сглотнул слюну. Пахло одуряюще вкусно. Котелок опустел за минуту, и Лежнев удовлетворенно откинулся на спину, не забыв опять надеть шлем.
— Ладно, — довольно прокомментировал парень, потягивая водичку из трубочки. — Значит, как минимум с голода я тут не подохну. Осталось выяснить, нельзя ли как-нибудь из этого муравейника убраться. И вообще, где он находится? Если под Землей, то, может, мне на поверхности больше понравится?
Настроение после вкусной трапезы неудержимо поползло вверх. Собственно, туда же, вверх, и решил направиться Герман.
— Тесные туннели мне просто надоели! — пропел парень, и решительно пополз к ближайшей дырке, напевая под нос какую-то песенку. Пара ударов мечом, и он, наконец-то в нормального размера коридоре. И муравьев ни одного, что Лежнева даже разочаровало немного. Размяться не помешало бы. Герман выбрал направление, и, пританцовывая под играющую в голове песню, потопал на поиски приключений. Время будто остановилось — коридоры не менялись и были все так же пусты. Музыка в голове играла все громче и явственнее, тело переполняла энергия. Герман уже не шел, а кружился в танце, дирижируя мечом под звуки Зова Ктулху Металлики. Симфонической версии, разумеется. Спустя какое-то время муравьи все-таки появились, только почему-то переливающиеся радужными всполохами и напевающие тот же мотив. Лежнев немного потанцевал с ними, но недолго, потому что муравьи разлетелись радужными пузырями и унеслись куда-то вверх. Герман им очень позавидовал, потому что помнил, что ему тоже нужно вверх, но не расстроился — он их скоро догонит. Вот только потанцует еще немного с другими муравьями, которые пришли на смену унесшимся в неведомые дали. Танцор обозначил ударные сорванным с пояса обрезом, и продолжил танец. Новые партнеры были куда как лучше предыдущих, и композицию они дотанцевали вместе, потеряв по дороге всего двоих.
Герман не успел расстроиться тому, что музыка закончилась, потому что заиграли ирландские Дропкик Мерфи.
— Под панк не танцуют! Слэм, пацаны! — рассмеявшись объявил партнерам по танцу.
Слэм муравьишкам не понравился, и они тоже вознеслись к небесам, а Герман остался в одиночестве.
— А грибочки-то непростые оказались, — весело проорал парень во время короткого просветления. — Волшебные грибочки.
Музыка снова заиграла громче — теперь это был Король и шут.
— Темный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор… — весело подпевал Лежнев.
Хотя пробираться не приходилось. Коридоры были очень даже широкие и просторные, а редко встречающиеся муравьи почему-то больше не желали разделять восторга и спешили убраться с дороги. Но Герман не расстраивался. Веселая прогулка под любимую музыку — что может быть лучше? Спустя несколько часов, — или дней? Или лет? — в музыку вплелись еще голоса. Герман досадливо поморщился — они немного мешали.
— Герман, Герман… Что Герман? Цыц, глюки! Вот зачем портить удовольствие? Когда я еще послушаю Горшка на фоне звезд и туманностей? — Он действительно таки достиг своей цели. Ну, может быть, не самого верха, но встретив единственную закрытую дверь без сомнений ее раскурочил. Это оказался огромный ангар, в самом углу которого совсем небольшой, по сравнению с размерами ангара, но все равно гигантский стоял зеленый огурец. Немного сосредоточившись, парень все-таки смог определить, что это не огурец вовсе, а такой же каменный астероид как тот, с которого он в этот муравейник попал. Только не такой побитый и более правильной формы. В противоположном конце ангара наблюдались циклопические ворота, которые Герман даже в таком помраченном состоянии ковырять не стал. Ясно, что это совершенно бесполезно — слишком толстые. Но в гигантских дверях нашлись еще и несколько небольших, вполне подходящих под его размеры.
Вот их Лежнев вырезал без труда, сначала внутренние, а потом и внешние. Тяжеловато, конечно пришлось, но под бодрую музыку, пусть и перемежающуюся периодически назойливыми голосами галлюцинаций, работа спорилась. И вот теперь Герман стоял на поверхности то ли малой планеты, то ли большого астероида, а может и самостоятельного корабля, и любовался звездами. Звезды в ответ улыбались Герману, складывались в забавные рожицы и другие интересные фигуры.
— Когда ж меня отпустит-то? — устало протянул Лежнев.
— Тебя кто-то захватил? Держит в плену? — снова активизировался голос.
— Галлюцинации меня захватили! — огрызнулся Герман. — И ты — самая назойливая из них!
