частью меня самого, может быть, даже слишком большой частью, а если этого не останется, то я окажусь лицом к лицу с правдой.
Внутри так нехорошо и противно тянет, ведь Сулим не солгал, я-то хорошо знаю, когда он лжет мне! Хотелось бы поймать его на лжи, но все указывает на то, что он говорил мне правду. Значит, Анель… Она… Изменяла.
Мои подозрения оказались не беспочвенными.
Она изменяла.
Она с другим была.
Может быть, даже расстаться планировала? Поэтому ее записи в ежедневнике. Проклятье! Так и подмывает проверить, пройтись по всем хлебным крошкам, оставленным Анель. После ее гибели я не рылся в ее личных вещах и записях дотошно, не проверял досконально. Было слишком больно прикоснуться к воспоминаниям и понять, что ее больше нет.
Но теперь, после слов Сулима мне хочется проверить все-все.
Остается только одно — встать на ноги поскорее.
Все, что касается моей жены, все в ее комнате, где она чаще всего работала. Заперто под ключ.
Как только смогу передвигаться, первым же делом проверю!
После аварии я обнаружил лишь запись в ежедневнике и малодушно не стал ковыряться в личных вещах, записках жены. Не стал ничего искать.
Но теперь, кажется, стоит.
Может быть, мой друг прав и наступило время расстаться с иллюзиями? Они сладкие, прикипевшие к сердце, вросшие в плоть и кровь.
Выдирать из себя память о любимой женщине? Даже подумать об этом трудно, боль согнула бы пополам, если бы я мог сейчас на ногах держаться. Но я лежу, и по кровотоку струится парализующая боль. Она вспыхивает, парализует чувства и движется дальше, сжирая меня по кусочку, пока все не тело не оказывается подчинено тотальному опустошению. Ощущение, словно меня выпотрошили, и с этим гложущим чувством пустоты приходит осознание — я всегда это знал. Знал то, о чем мне говорил Сулим. Делал вид, что только подозревал, но в глубине души давно поселилась уверенность в изменах жены. Не всегда, нет… Было у нас много хорошего. Но в последнее время она нашла для себя мужчину, гораздо более интересного, чем я сам, и роман с бывшим воякой больше не казался ей пикантным.
Всему свое время, и, похоже настал момент, когда стоит не заглушать голос правды, а принять его и задуматься о том, чтобы двигаться дальше.
Время проститься окончательно, отпустить, признать, что сам не всегда был прав. Нужно было отпускать, когда едва ощутил, что любимая ускользает, когда понял, что нет той полноты ощущений, что мысленно она уже не со мной и находится на пороге объявления о том, что нам пора расстаться.
Стоило отпустить ее сразу.
На миг снова накрывает чувством вины. Теперь уже без оттенка сожаления об утраченной любви. Просто раскаяние, что человек ушел раньше срока, и я мог быть к этому причастен.
Мог быть? Был ли…
Кто-то же отравил еду, заказанную из ресторана?!
Моих связей и возможностей оказалось недостаточно, чтобы докопаться до правды.
Расследование закрыли за неимением доказательств.
Но у отца Камиллы есть связи в верхушке, которые могли бы помочь достать все подробности закрытого дела. Его раскрутили, докапывались до сути, потом прихлопнули очень быстро, будто наспех…
По договору с отцом Камиллы, если я свои условия выполняю, Зумрат Хадиевич способствует тому, чтобы все материалы дела, даже те, что придержали и скрыли, окажутся у меня на руках.
Кто-то очень сильно постарался, чтобы я не докопался до истины.
Осталось только выяснить, кто.
Поначалу все казалось таким простым, я с легкостью на эту сделку пошел. Все так удачно подвернулось…
Теперь я нахожусь перед дилеммой, и выбор кажется невероятно сложным. Мне нужно выяснить все и отпустить изматывающую затяжную историю, оставив ее в прошлом.
Но в то же время выполнить договоренности, данные Зумрату Хадиевичу, теперь кажется невероятно сложно…
Может быть, когда малявка явится ко мне, будет проще решить эту загадку, которая изматывает?
ужно принять решение.
Я в каком-то предвкушении, настроение приподнято.
В ожидании появления Камиллы.
Но…
Она не приходит.
Впервые!
За все время, что я здесь нахожусь, когда я хочу ее увидеть и переброситься парой слов, она… не появилась.
И телефон отключен.
Довлат Лорсанов
Оказывается, незнание может мучить и стать истязанием, похлеще всех многих. Хуже боли, сожаления и болота вины, в которых я захлебывался прежде.
Камилла не приходит. Ее телефон выключен.
Поначалу я решил, что она просто характер проявила. Обиделась на сказанное мной.
Решила не отсвечивать.
Ведь, судя по данным моего приложения, в котором я могу отследить, кто заходит и выходит из моего дома, Камилла и не думала уезжать. Обосновалась там плотно! Находится постоянно в те часы, когда не на учебе.
Что, даже на танцы не ходит?
Странно-то как! Меня нет рядом. Нет надзирателя, который указал бы на место.
Я ждал от нее чего-то подобного: всплеска непокорности, но взамен получил непокорность, вывернутую наизнанку.
Она не ушла из моего дома, как я ей и сказал, но и у меня не появляется.
Проверяю данные: она вышла из дома и не вернулась.
Прошла ночь.
Начался новый день.
Ее нет, и это ужасно злит. Будоражит. Изматывает.
Мое пробуждение всегда начинается с ноющих тянущих ощущений в пояснице, но на этот раз я даже не спал, мирился с физической болью и чуть не сгрыз себя от мыслей.
Беспокойство. Страх. Подозрения.
Она не вернулась домой.
Почему?
Где ночевала? У кого…
Я варюсь в аду и не знаю, как вырваться из него. Потому что временно все еще не могу даже встать. Чувствую руки-ноги, это радует. Подняться пока сложно — в позвоночник будто вплели огненную плеть, которая обжигает всякий раз, когда мне хочется сделать несколько движений.
Хоть проси друга обколоть мне обезболом и вставай, честное слово!
Промучавшись сомнениями добрую половину дня, я сдаюсь и решаю позвонить знакомому, который содержит частное охранное агентство. Если надо, найдет, кого потребуется. Перечень услуг — самый широкий. Я связываюсь с Муратом, секретарь просит повисеть на линии. Я считаю гудки, они длятся целую вечность. Сглатываю. Слюны нет. Беспокойство колючим комком прокатывается по горлу.
— Лорсанов? — бодро здоровается знакомый. — Какими судьбами?
— Здорово, Мурат. Давай ближе к делу, идет? Нет времени на болтовню. Дело срочное.
— Окей, — мгновенно меняет тон голоса. — Как скажешь! Слушаю внимательно…
Прокашлявшись, готовлюсь назвать ему основные данные, как вдруг дверь открывается.
В проеме мелькает девушка и исчезает, поспешно захлопнув дверь.
Все мои чувства, рецепторы, только об одном кричат —
