— А выдержит ли? — сомнился Муромец.
— А вот я вас всех поуменьшу, — сказал Попович, потянувшись за дареным куском хрусталя.
Сзади кашлянули.
— Погоди уменьшать, — сказал подошедший корабельщик Симеон. — Волшебство, оно всегда ненадежно. Мы тут Летучий Корабль починили. На нем места всем хватит!
21. ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА
Неспокойно было во граде Киеве.
Подступили ко граду черные орды враждуров, заполонили холмы по Днепру. На расстоянии полета стрелы от стен киевских разбил огромный черный шатер Кащей Бессмертный. Глядел он в трубу волшебную на город и слал на приступ воинство свое.
Дважды уже сбрасывали защитники Киева со стен ворвавшихся враждуров. Но враги все прибывали, а защитников города становилось все меньше, и чем мог помочь людям впавший в малолетство от молодильных яблок князь Владимир?
Не было среди защитников ни Ильи Муромца, ни Добрыни Никитича, ни даже молодого да удалого Поповича. Жалел воевода, что послал их на поиски меча-кладенца. И без меча того, верно, справились бы богатыри!
А в шатре Кащея уже делились земля и богатства русские.
Прихлебатели кащеевы услужничали наперебой в надежде на скорые милости. Главный Советник Хныга настаивал брать Киев приступом немедленно и враждуров при этом не жалеть. В том и доля их славная — умереть во славу своего повелителя! Бессмертный соглашался с Советником в том, что враждуров жалеть ни к чему, но полагал, что без разницы — падет Киев сегодня или сдастся на черную милость победителя через несколько недель.
В стане кащеева воинства царило пьяное ликование. Открывались бочки с пьяным южным вином, жарились целиком на вертелах захваченные на пастбищах быки, и бросался жребий кому назавтра умирать на стенах киевских.
Ближе к закату от далекой Поклон-горы протянулся дымный след и над бесчисленными ордами кащеевыми тяжело пролетел зеленый змей с перепончатыми крыльями. Змей покружил над шатром Бессмертного и сбросил свернутый в трубку пергамент, который тут же подобрали и доставили повелителю.
Кащей трапезначал, налегая на крепкое южное вино. Он не пьянел, а только делался бледнее и костистее.
Развернув свиток, Кащей прочел доставленное письмо:
«Великий господин мой, Кащей!
Ваше всемогущее Бессмертие!
Доношу Вам, что стакнулись на Поклон-горе в полном здравии все три Защитника.
Попович был неизвестно где и подвигами ратными похвастаться не может.
Добрыня Никитич дважды дрался с Лихом Одноглазым. В первый раз был сражен, во второй раз побил Лихо и в полон его взял. Вия-истребителя Добрыня из пожарища спас и теперь Вий с богатырями русскими в товарищах ходит.
Меч-кладенец захватил Илья Муромец, при этом меня жестоко побив и головы лишив любимой. Слышно было, что богатыри стакнулись с братом моим и договор заключили со всеми сразу головами его.
Что касается трех великанов, то оказались они предателями, как и ваша незабвенная родственница Баба-Яга, которая не только зрение им возвратила, но и рассказала коим они в свое время зрение утратили.
Ждите Защитников под Киевом.
По причине жесточайших ранений не могу оказать вашему Бессмертию помощь в овладении Киев-градом и в битве с Защитниками. Весточку передаю через брата моего троюродного, прилетевшего ко мне погостить из багдадских жарких краев.
Уповаю на Вашу милость. Много раз раненый и ужасно страдающий трех… теперь уже двухголовый, но преданный вам Огнедышащий Змей.»
Кащей дочитал письмо и разорвал его. А обрывки сжег на пламени светильника. Приближенные молчали, уловив настроение повелителя.
— Прав ты был, Хныга. Чего откладывать? — Бессмертный выпил еще кубок вина, огдел присутствующих и им стало зябко и неуютно от взгляда повелителя. — Киев должен пасть на заре! Враждуров не жалеть! Всех, абсолютно всех на приступ!
Всю ночь в лагере вязали штурмовые лестницы. Мучались враждуры с похмелья, тайно ругали повелителя, но вязали — приказ был голов не жалеть, а кто же пожалеет твою голову, если не ты сам?
Когда же настало утро…
— Повелитель! В лагере смятение! Враги напали на нас! — сразу несколько гонцов влетело в черный шатер.
Кащей допил кофе, приказал отрубить паникерам головы и приказал:
— Все на приступ! Запомни, Хныга, Киев должен пасть!
Он встал — худой, черный, угрюмый, — затянул пояс с мечом и добавил загадочно: — Что мне, бессмертному, век — другой в русском плену просидеть? Один миг… Действуй, Хныга, твори черное зло!
Кащей вышел из шатра.
Крик стоял над кащеевым войском.
На левом фланге у обозов занималось пожарище.
Шатер стоял на возвышении и Бессмертный окинул взглядом расположение своих войск.
Левое крыло находилось во власти страшного истребителя.
Вию подняли веки и огненные очи его выжигали ряды враждуров, заставляли полыхать обозы, шатры и плавиться землю.
Жутко было смотреть на левый фланг кащеева воинства, а находиться там и вовсе было невозможно. Воины с воплями разбегались оттуда в надежде на спасение. Но надежда эта была призрачной.
Правый фланг находился во власти трех великанов, былых хранителей меча-кладенца. Радостно сверкая обретенными очами, великаны производили на правом фланге изрядное опустошение. Бок о бок с ними бились трое красномордых парней одинаковых лицом и на одинаковых же вороных жеребцах. Одинаковыми суковатыми дубинами воители крушили враждуров направо и налево.
Чуть в стороне стоял незнакомый Кащею чернец и наблюдал, как ходит по черным рядам враждуров сверкающая дубинка-самобой.
По центру ровно наступали Защитники. Они шли рядышком, ровно косари, и равномерно размахивали мечами. В руках Ильи Муромца алым пламенем горел меч-кладенец, наводя на враждуров ужас.
Кащей Бессмертный понял, что он проиграл.
Против него поднялась не только Русь и ее Защитники; все его бывшие союзники встали за русскую землю. Даже лешие покинули леса и нападали на вконец растерявшихся враждуров из кустов и густой травы.
Взглядом Кащей нашел своего Главного Советника. Хныга отчаянно махал белым платком, всем своим видом показывая желание отказаться от черного зла и начать новую для него честную жизнь.
Сквозь строй враждуров к Кащею Бессмертному бешенно пробивалось Лихо Одноглазое, одновременно работая мечом и палицей.
— Лихо! Мы же союзники! — закричал Кащей. — Мы же договор заключили!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
