- Я не буду оправдываться за свои поступки. В них не имелось хорошего подтекста. Я принимаю и осознаю, что причинил тебе много боли. Но, если я о чем-то и сожалею в своей жизни, то лишь о том, как поступал с тобой.
- Мне все равно, - произнесла, решив не уточнять, что я в эти его слова совершенно не верю.
Брендон многому меня научил.
Например, тому, что ему нельзя доверять.
- Что еще мои родители делали с тобой?
- Все вопросы вы можете задать им. Я вам уже говорила это ранее, но, наверное, стоит повторить – я не желаю вновь копаться в том, что произошло между нами. Я от вас ничего не жду и предпочту вас больше никогда не видеть. То, что было в прошлом, пусть там и останется. Вы живите своей жизнью, а я буду жить своей.
- Когда я писал тебе сообщение, я спрашивал приедешь ли ты к нам в гости, или может пригласишь нас к себе. Разве ты не поняла, что я не имею понятия о том, что ты находишься в детдоме? Почему не попросила помощи?
- Помощи? У вас? – я не смогла сдержать ироничной улыбки. Брендон не разрешал мне даже подходить к нему, а теперь спрашивал, почему я не попросила у него помощи. Хотя, наверное, я тогда все же попросила бы о ней. Даже его. В том состоянии я была готова на все, что угодно, лишь бы выбраться из того ада. Вот только, он бы мне все равно не помог. Мы были лишь детьми. А Брендон, в любом возрасте еще тем подонком. – И, мистер Дилан, я понятия не имею, куда вы писали, но мне даже интересно, с чего вы решили, что, будучи в детдоме, я могла прочитать ваше сообщение.
Он посмотрел на меня. Еле заметно приподнял бровь, а потом положил руку на перила. Сжал их с такой силой, что на тыльной стороне ладони выступили вены и казалось, что дерево вот-вот треснет.
- Объясни. Что ты имеешь ввиду?
- Что именно объяснить? – спросила, не понимая, что на Брендона нашло. - В детдоме только после наступления четырнадцати лет разрешают записываться в очередь на компьютер. И телефоны разрешались только тем, кто старше. Это прописано в законах страны, мистер Дилан. Можете почитать.
- Значит, ты не видела моего сообщения?
- Я уже сказала, что нет.
Глаза Брендона менялись. Медленно. Зрачок, который изначально был узким, начал расползаться, пока не занял все место радужки. И это было по-настоящему жуткое зрелище. Словно нечто дефектное в нем. То, что никак не могло быть у человека. Лишь у животного.
Но хуже было то, что в этот момент исходило от альфы. Настолько тяжелой ауры я еще ни разу в жизни не ощущала.
Я понятия не имела, что происходило с Брендоном, но интуитивно ощутила что-то ужасное. Даже хотела отойти назад и как можно скорее закрыть дверь, но альфа ничего не делал. Наоборот. Он опустил голову. Стоял неподвижно. Молча.
А потом развернулся и пошел прочь.
Я свела брови на переносице. Нахмурилась. Задалась вопросом – можно ли считать, что наш разговор закончен и все точки расставлены?
Но, закрывая дверь, я не могла не думать о том, что окончание разговора было каким-то странным.
Правда, разве я хоть когда-то могла понять Брендона? Его вообще никто не может понять. Разве что дикие волки.
Выглядывая в окно, я увидела, что машина альфы все еще была на месте. И мне это не нравилось. Я понятия не имела, куда он ушел, но надеялась, что уже скоро Брендон вернется за своей машиной и уедет.
Расхаживая по гостиной, я все пыталась понять, как он нашел это место? Подобное казалось невозможным и вгоняло меня в тупик.
***
Примерно через полчаса вернулся Аден. Он сказал, что шанс что-то сделать с машиной стал еще меньше, но проблем прибавилось в том, что на дорогу упало несколько деревьев. Причем прямо в самом поселке. Они были старыми и уже ветхими, но, главное, за десятилетия эти деревья выросли так, что теперь их так просто не убрать. Но этим уже занимались.
Пока мы выезжали из города, я видела несколько упавших фонарных столбов. Подобное будет происходить по всей стране. Особенно в первые сутки, когда под шквалом рухнет все, что плохо стояло. Позже это отремонтируется и заменится новым. В подобном государственные службы работали очень быстро, но пока что происходил настоящий ад.
Узнав от Адена, что деревья не задели ни один из домов и, к счастью, никто не пострадал, я испытала облегчение, но уже после того, как мой телохранитель опять ушел, я задалась вопросом – как Брендон отсюда уедет, если деревья ему дорогу перекрыли?
Но я быстро забыла про этот вопрос. Ответ на него меня не волновал точно так же как и сам альфа. Тем более, возможно, тут не один выезд. Более того, скорее всего так и есть.
Меня беспокоило лишь одно - как я смогу добраться к сыну.
Надежда на то, что машину можно будет починить, еще имелась, но постепенно она таяла.
Да и если трезво оценить ситуацию, становилось ясно, что на такой машине лучше никуда не ехать. А если она вновь заглохнет, но уже теперь где-нибудь на середине трассы? Что тогда делать?
Если ее вообще можно будет починить.
По моему предварительному запросу сюда уже была направлена новая машина. Огромная. Высокая. Как раз для такой погоды, а не низкий автомобиль бизнес-класса, который изначально казался подходящим вариантом, а в деле подвел. Когда мы по обочине объезжали аварии, по дну машины что-то сильно царапало. Не такой автомобиль следовало выбирать.
Позвонив Алане я узнала, что у них все хорошо. Хотя бы это радовало.
***
Я все никак не находила себе места. Уже следовало смириться с тем, что выехать отсюда я смогу лишь завтра, когда в этот поселок приедет новая машина, но подобные мысли не давались легко.
Я теряла целый день, который могла провести с Дереком. Готовя для него печенье и заваривая чай. Читая книги для сына. Бесконечно долго разговаривая с ним и играясь. Мы бы столько всего могли сделать.
Но, главное, как теперь мне позвонить и сказать ему, что сегодня я приехать не смогу? Я ведь обещала.
Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и, делая глубокий вдох, внезапно замерла. Только сейчас понимая, что что-то не так.
Вновь появился запах Брендона.
Подойдя к окну, я выглянула на улицу и увидела альфу. Он вновь стоял около своей машины опираясь поясницей о капот, но в первую очередь мое внимание привлекла его рука.
Ладонь Брендона была в крови.
Ливень все еще был чрезмерно сильным и алую жидкость он тут же смывал, но багровый рукав и такого же цвета дождевая вода ясно давали понять, что на руке Брендона далеко не пара царапин.
Прикусив губу, я долго и пристально смотрела на него. С такого расстояния ничего рассмотреть не могла, но кровь явно продолжала течь.
Разве меня это должно хоть как-то волновать?
Вот только, даже отходя от окна, я раз за разом к нему возвращалась. Ему явно следовало обработать ладонь. Срочно. И, опять-таки, меня это не должно касаться, но почему-то я все же пошла к двери.
Брендону Дилану я желала всего самого наихудшего.
Но в тот же момент я пыталась заверить себя в том, что я не такое чудовище, как он. Это Брендон посчитал, что нет ничего плохого в том, чтобы выгнать на улицу омегу, которая еле стояла на ногах. Я до такого не опущусь.
Стоило мне выйти на улицу, как взгляд альфы коснулся меня, а я еле сдержала раздражение от того, что для Брендона явно не существовало всего этого урагана и жуткой раны на ладони. Он на них не обращал внимания.
А я, ступив под ливень, тут же стиснула зубы. Он был ледяной.
Не желая долго находиться под дождем, я быстро подбежала к альфе. Молча взяла его ладонь и приподняла ее. Его огромная ручища явно весила чуть ли не столько же сколько я. Поэтому я ее так просто поднять не смогла бы. Брендон помог это сделать, но пока что ничего не говорил. Молча смотрел на меня и его взгляд прожигал еще сильнее чем раньше.
Я посмотрела на его ладонь. Понятия не имела, что с ней произошло, но костяшки были настолько сильно разбиты, что на это даже смотреть было страшно.
Я стиснула зубы. Находиться под ливнем было невыносимо. Словно пытка для слишком нежного омежьего тела. Я в такие моменты его ненавидела. За то, что даже с мыслями не успела собраться и видя единственный возможный вариант, произнесла:
