Поговорив с Сотниковым, я вспомнил про Шумского. Напомнить, что ли, ему про Афганистан… Хотя что там напоминать, в декабре узнаем, введут ограниченный контингент или нет. Надо ему намекнуть про события будущей России.
Решил всё же сходить на переговорный. В который уже раз я проклял предусмотрительную хозяйку, отключившую межгород. Ну хотя бы идти недалеко.
Владимир Борисович был дома.
— Сказочка очередная родилась, — без экивоков сказал я. — В Москву случайно не планируете?
— В ближайшее время нет. А вы как, в Пензу не собираетесь?
— Да тоже не планировал.
На том конце провода повисла пауза. Очевидно, Шумский раздумывал, как быть в этой ситуации, когда и хочется – и колется.
— А сказка стоит того, чтобы я приехал в Москву? — наконец спросил гэбэшник.
— М-м-м… Думаю, что да, — всё-таки решился я.
Снова пауза. Теперь уже дольше.
— Хорошо, в ближайшие пару недель постараюсь выбраться, либо в эту субботу, либо в следующую. Вы никуда из Москвы не уедете?
— Не планировал, но кто знает... Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
— Тогда я вам позвоню накануне отъезда в столицу.
— Договорились. И знаете, что, Владимир Борисович…
— Что?
— Давайте я вам возмещу транспортные расходы. Всё-таки вам из-за меня придётся потратиться на проезд. Или перелёт.
Это я сболтнул, вспомнив, как Мясников недавно так же мне компенсировал поездку в Пензу, а я не отказался взять деньги. Однако подполковник оказался принципиальным человеком.
— Я, конечно, понимаю, что на песнях вы неплохо зарабатываете, но и я тоже не бедствую. Так что давайте закроем эту тему.
Марк Абрамович обитал недалеко на улице Машкова, недалеко от Чистых прудов и театра «Современник», в доме с обилием лепнины и прочих архитектурных изысков. Здание было явно довоенной, а может и дореволюционной постройки. Тихое, уютное местечко, которое я оценил по достоинству, прежде чем войти в подъезд. Хотя тут больше подошло бы питерское «парадная».
Дверь 11-й квартиры на третьем этаже мне открыли не сразу. Сначала, как интуитивно понял, на меня посмотрели в глазок, хотя он оставался таким же тёмным, как и прежде. Затем щёлкнул один замок, второй, после этого появился просвет с висевшей поперёк толстой металлической цепочкой, и в этом просвете я увидел немолодое лицо с обвисшими брылями, мясистым, в прожилках, носом и слезящимися глазами под густыми, седыми бровями.
— Добрый вечер! — изобразил я одну из своим самых обаятельных улыбок. — Я Арсений, мы созванивались с вами.
Ничего не говоря, хозяин квартиры воровато оглядел лестничную площадку, после чего скинул цепочку, впуская меня внутрь. Я вошёл, и дверь за моей спиной тут же захлопнулась, а замки с цепочкой встали на место. Прихожая освещалась мягким светом, исходящим от двух настенных бра.
— Разувайтесь, а дублёнку вот сюда вешайте, — кивая на красиво изогнутые крючки, неожиданно густым баритоном сказал Марк Абрамович.
Раздевшись, я был препровождён в просторный зал, пол которого был выстлан дубовым паркетом. Комната напомнила мне небольшой антикварный музей. Даже стоявший телефон был сделан под старину, практически такой же дружок дарил банщику в исполнении Куравлёва из фильма «Ты – мне, я – тебе».
Мне было предложено сесть в глубокое кресло с резными ножками, Марк Абрамович, откинув полы халата, опустился в такое же, стоявшее напротив, и вытянул, скрестив, ноги в восточного вида шлёпанцах без задника с чуть загнутыми носами. Руки он сложил на чуть округлом животе, сцепив в пальцах. Кофе или чая, похоже, мне никто предлагать не будет.
— Могу я поинтересоваться, откуда вы знаете Юрия Константиновича?
— Вполне, я его, можно сказать, лечащий врач.
— Такой молодой? — окинул он меня недоверчивым взглядом.
— Молодость не порок, — раздвинул я губы в улыбке. — Просто я лечу по нетрадиционной методике; иглоукалыванием и с применением энергетических потоков.
— Это что ещё такое – энергетические потоки?
— Долго объяснять. Одним словом, если что-то у вас заболит, или имеется хроническое заболевание – могу с вами поработать.
— Угу, понятно… Итак, молодой человек, вы хотите улучшиться свои жилищные условия, — скорее констатировал, чем спросил маклер.
— Совершенно верно, — степенно кивнул я.
— Какие у вас предпочтения, и в пределы какой суммы хотели бы уложиться?
— Что-нибудь поближе к центру, тихий район, вроде вашего, дом чтобы был не в аварийном состоянии. Второй или третий этаж, двух или трёхкомнатная, раздельный санузел, потолки… Ну где-то метра три. И соседи чтобы были адекватные. Что касается суммы… Я… Вернее, мы с невестой готовы потратиться.
— Хм, — только и нашёлся, что ответить собеседник. — Что ж, кое-какие варианты могу предложить уже сейчас. Например…
Он встал, подошёл к старинному, массивному столу и из выдвижного ящика извлёк пухлую папку. Нацепив на нос очки в роговой оправе, принялся перебирать бумаги. Наконец замер с одним листком в руках.
— Так… Лившиц Аркадий Григорьевич, зубной врач. С семьёй проживает в трёхкомнатной квартире в Печатниковом переулке, дом №11, строение 1, квартира 12. Бывший доходный дом Гессе постройки 1902 года. Здание в хорошем состоянии, я так думаю, без капремонта ещё лет двадцать точно простоит. Там ещё крышу меняли года три назад. Дом расположен рядом с Рождественским бульваром и Трубной площадью, так что место хорошее. Квартира на третьем этаже, метраж 75 м². Аркадий Григорьевич получил разрешение вместе с семьёй – это жена и дочь 23 лет – на выезд из страны, планируют вылетать не позднее середины июля, это крайний срок. Поэтому квартиру срочно продаёт. Просит… хм… 12 тысяч. Вопрос с пропиской я беру на себя. Но это будет стоить тысячу сверху. Зато после ни один комар носа не подточит.
— Звучит оптимистично, — я слегка растянул губы в улыбке. — Уверен, что вы сами там успели побывать и всё осмотреть.
— Обижаете, молодой человек, я никогда не предлагаю варианты, не ознакомившись ними сам лично. Квартира хорошая, к тому же они в прошлом году делали ремонт. Район тихий, много зелени, если где детей выгуливать, да и собачек тоже. Но цена…
— Цена приемлемая, и, надеюсь, квартира того стоит. Ещё у вас есть достойные варианты?
— Из имеющихся – это самый достойный. Есть ещё двухкомнатная в Сивцевом вражке, в этом доме, кстати, жила одно время Марина Цветаева. И стоит 8 тысяч. Но это последний этаж, окна выходят в тёмный двор, а самое главное – жильцы который год борются с плесенью, и никак не могут её победить.
— Ну и давайте тогда остановимся на первом варианте. Но учтите, Марк Абрамович, документы должны быть в полном порядке, чтобы, как говорится, комар носу…
— Молодой человек, — с лёгкой обидой в голосе произнёс Левин. — Я тридцать лет работаю на рынке московской недвижимости, и за все эти годы ко мне не было ни одного – слышите, ни одного нарекания! Я думал, что Юрий Константинович вас проинформировал.
— Простите, — развёл я руками, — но я не мог не задать этот вопрос. Всё-таки деньги на кону стоят немалые… Ладно, давайте к делу. Когда можно будет посмотреть квартиру?
На прощание я подарил маклеру свою визитку. Покинув его квартиру, я мысленно задался вопросом, что же этот Лившиц будет делать с такой кучей советских дензнаков? Не потащит же в Израиль и, даже если у фарцы обменяет на доллары, то кто ему позволит их вывезти… Можно, например, накупить золотого лома и вставить себе и всем близким золотые коронки, а в Израиле их снять и переплавить обратно в лом. Но это уже какой-то еврейский анекдот. Ладно, это не мои проблемы, нечего голову забивать такой ерундой.
К маклеру я добирался своим ходом, так что и обратно пришлось двигаться тем же маршрутом. Всё-таки морозец ещё стоял, и я жалел машину, по возможности передвигался по городу на общественном транспорте. Дошёл до Садового кольца, перешёл на другую сторону и сел в подошедший буквально через несколько минут троллейбус 10 маршрута. Через четверть часа я уже выходил на остановке «Площадь Восстания», откуда до моего дома идти было минут десять. Я неспешно брёл в сторону дома, щурясь от ледяных иголок, которые поднявшаяся метель пригоршнями бросала в лицо. Проходя мимо витрины магазина «Новый стиль», за которой выстроились в ряд три манекен – два женских и один мужской – немного задержался. Все трое демонстрировали тот самый «новый стиль», рассчитанный на людей молодого и среднего возраста. Но слишком уж легко, как мне показалось, они были одеты для этого времени года. А вот в новогодние праздники, когда была температура чуть ли не под минус 40, в такой одежонке можно было добежать разве что до машины, и желательно уже прогретой. Да, красиво, модно, удобно… Но не практично. То ли дело моя дублёнка, меховая шапка и импортная обувь на толстой подошве!
