— Да, — сказала Мэрис. — Думаю, с этим я справлюсь.
— А может быть, выяснится, что ты напрасно беспокоилась и он никакого предложения делать не собирается. Кроме того, там будет еще дюжина приглашенных гостей, леди и джентльменов, так что успокойся и повеселись хорошенько. А когда мы вернемся в Лондон, скажем Гарри, что ты не хочешь принимать предложения Мидлтона, и он откажет ему сам.
На лице Мэрис мелькнуло облегчение.
— А Гарри это сделает как, по-твоему?
— Я уверена, что да. В конце концов, он твой брат и опекун. То же самое сделал бы и папа, если бы был жив.
Мэрис улыбнулась, на этот раз совершенно искренне.
— Спасибо, Джулс. Это огромное облегчение.
— А теперь, пожалуйста, следуйте за мной. Мы посетим портретную галерею.
С этими словами миссис Томпсон, пышнотелая краснощекая экономка виконта Мидлтона, вышла из богато украшенного позолотой бального зала и направилась вдоль по длинному коридору второго этажа.
Джулианна с Мэрис, улыбнувшись, переглянулись и пошли вслед за ней вместе с небольшой группой, состоявшей преимущественно из дам, решивших остаться и осмотреть Мидлбрук-Парк. Остальные гости вскоре после завтрака отправились вместе с лордом Мидлтоном на верховую прогулку по обширным землям поместья.
Похоже, виконт надеялся, что Мэрис присоединится к ним, и даже выбрал для нее спокойную кобылу, но она отказалась, сославшись на усталость после долгой поездки из Лондона предыдущим днем. Вежливо улыбнувшись, Мэрис сказала, что они увидятся во время полуденной трапезы. Не имея возможности выбора, он подчинился ее желанию, поклонился и уехал.
Хотя Мэрис казалась беззаботной и много улыбалась, Джулианна видела, что нервы у сестры натянуты до предела. Занятый обязанностями хозяина дома, виконт не делал никаких попыток поговорить с ней наедине — пока. Но впереди было еще два дня, вполне достаточно времени, чтобы сделать Мэрис предложение, если он захочет.
— Портреты, которые вы здесь видите, относятся ко времени правления ее величества королевы Елизаветы, — объясняла миссис Томпсон, пока их группа шагала по длинной портретной галерее, негромко постукивая каблуками по отполированным дубовым половицам. — За отважную и верную службу короне, — продолжала экономка, — ее величество пожаловала эти земли и титул первому виконту Мидлтону, лорду Грегори Сент-Джорджу. Как я уже упоминала, именно он построил центральную часть Мидлтон-Парка. А вот и его портрет, а также изображения его жены и троих сыновей. В этой галерее представлено все семейство Сент-Джордж — всего сорок два портрета.
Они медленно шли по галерее. Джулианна смотрела, как перед ее глазами разворачивается история семейства, поколение за поколением, как меняются моды и прически.
Экономка остановилась:
— А это отец моего хозяина, покойный Дэвид Сент-Джордж. Каким он был добрым человеком, каким великодушным! Я очень хорошо помню его с самого детства, потому что, возвращаясь из своих частых путешествий, он всегда раздавал нам, детям, мятные конфеты.
Несколько человек негромко фыркнули, услышав, с каким воодушевлением миссис Томпсон вспоминает свое детство. Джулианна тоже улыбнулась и посмотрела на картину.
Сердце ее отчаянно стукнуло, в ушах зашумела кровь. Она смотрела на портрет своего любовника.
Темные волосы. Холодные зеленые глаза. Сильный квадратный подбородок и щеки с глубокими обаятельными ямочками.
Щеки Рейфа.
Глаза Рейфа.
Лицо Рейфа!
Комната внезапно закружилась, кровь понеслась по жилам со скоростью бушующей реки, во рту пересохло.
Едва сознавая, что делает, она задушено всхлипнула.
Мэрис обернулась с любопытством на лице:
— Джулс, что случилось?
— Все хорошо. Со мной все в порядке, — едва выговорила Джулианна, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на звон в ушах и сумятицу в мыслях.
Обескураженно, недоверчиво она снова посмотрела на портрет и поняла, что ошибки нет. Между мужчиной на портрете и Рейфом Пендрагоном было очевидное сходство.
Джентльмен на картине был одет в старомодный с вышивкой сюртук до колен и рубашку с кружевными манжетами. Ансамбль дополняли бриджи до колен, чулки и туфли с широкими пряжками. Длинные ненапудренные иссиня-чёрные волосы были гладко зачесаны назад и стянуты черной шелковой лентой.
Смотреть на него — все равно, что смотреть на Рейфа, родившегося несколько десятилетий назад.
Однако, присмотревшись внимательнее, она увидела несколько почти незаметных отличий. Губы чуть уже. Более густые брови, очерченные не так четко. И несомненный оттенок аристократической надменности, несвойственной Рейфу.
Как же это возможно? Как могут Рейф Пендрагон, финансист, и лорд Дэвид Сент-Джордж, аристократ, быть буквально зеркальным отражением друг друга?
Ответ возможен только один, поняла Джулианна.
Группа распалась. Теперь все бродили по галерее сами по себе. Посоветовав Мэрис самостоятельно посмотреть портреты, Джулианна дождалась, когда около экономки никого не останется. Поймав ее взгляд, она подошла к женщине.
— Простите, — негромко произнесла Джулианна. — Я правильно поняла — это портрет отца лорда Мидлтона?
Миссис Томпсон кивнула, сцепив пухлые руки наталии.
— Да, верно. Его написали через несколько лет после того, как лорд Дэвид унаследовал титул, а лорд Бертон был еще маленьким мальчиком.
Значит, Рейф — член этого семейства. Кузен, твердо решила Джулианна, отбрасывая любые другие возможности.
— А у лорда Дэвида были братья или сестры? — спросила она.
— Нет, он был единственным ребенком.
— А другие дети? — Джулианна замялась, но все-таки выпалила то, что занимало ее мысли: — У лорда Дэвида были еще сыновья?
На лице экономки возникло странное встревоженное выражение, но исчезло так же быстро, как и появилось.
— Нет, миледи. Только лорд Бертон и его сестры, мисс Филлис и мисс Ванесса. А теперь, мне кажется, пора двигаться дальше. Время идет, а вам еще многое нужно увидеть.
Она зашагала вперед, поманив остальных за собой, и, цокая каблуками, вышла из галереи.
Джулианна задержалась, чтобы еще раз взглянуть на портрет, и сердце ее снова стукнуло — она смотрела на такие знакомые черты своего любовника.
Но это не ее любовник. Это не Рейф Пендрагон, а другой мужчина.
Дэвид Сент-Джордж, его отец.
Выходные прошли как в тумане. Джулианна могла думать только о портрете и о тех пугающих выводах, которые следовали из сходства.
Если все это, правда и Рейф, в самом деле внебрачный сын Дэвида Сент-Джорджа, то, значит, виконт Мидлтон— его брат.
