поехал домой, не так ли? — я смотрю на одежду, которая на нем надета. — Ты был одет в это, когда меня привезли.
— Я сидел на стуле за твоей дверью, — Николас наклоняет подбородок в сторону двери моей личной палаты. — Доктор сказал, что тебе нужно поспать, поэтому я разбил лагерь там. Они пытались выгнать меня, но я воспользовался своей картой «Я Николас Вульф».
Я смотрю ему в лицо. Он такой красивый. Он будет потрясающим отцом.
— Это сработало?
— Не совсем, — он слегка улыбается. — Очевидно, люди, которые здесь работают, слишком заняты, чтобы читать.
Я похлопываю по кровати.
— Сядь. Я хочу кое о чем поговорить.
Он подтягивает джинсы на бедрах, прежде чем сесть рядом со мной. Николас берет меня за руку.
— Мы можем поговорить о Франко. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя сильной. Я здесь, чтобы выслушать тебя.
Я не могу представить, через что он прошел, когда я пропала. Как бы сильно я ни боялась, я знала, что Франко не причинит мне вреда. Он любил меня. Это была болезненная, безумная любовь, но она была щитом, который защищал меня и Элроя.
— Нет, — я поднимаю руку к горлу. Я чувствую, как мои дыхательные пути сжимаются, когда я думаю о маленькой квартире, в которую нас привел Франко. — Я не хочу говорить о нем прямо сейчас.
— Если это насчет Дел, мне очень жаль, София. Я хотел объяснить все в «Гибискусе», но намерен быть полностью честным с тобой. Дерьмо с Дел закончилось. Мне нужно, чтобы ты, по крайней мере, знала это прямо сейчас. В этой истории есть еще кое-что, и потребуется время, чтобы рассказать, но эта история закончена. Это было давно.
— Дело не в ней, — я ценю это предложение. Я не особо задумывалась о Дел с тех пор, как Франко появился в том переулке. Все мои мысли о Николасе за последние несколько дней были о моментах, которые мы провели вместе.
Я представила, как возвращаюсь в его квартиру. Я закрыла глаза, пока Элрой спал, и подумала о том, что Николас сказал мне. Он любит меня. Я знаю, что он любит. Что бы ни произошло между ним и Дел, это в прошлом.
— Я выглядела ревнивой в «Гибискусе»? — я сжимаю его руку.
— Может быть, немного, — он держит указательный и большой пальцы на расстоянии сантиметра друг от друга. — Я не возражаю против ревности.
— Нет?
— Это часть тебя. Я люблю каждую частичку тебя, София.
Тяжесть последних нескольких дней внезапно обрушивается на меня, как товарный поезд. Я не могу сдержать свои эмоции. Они выплескиваются из меня быстро, яростно. Я рыдаю, прижимаясь к нему.
— Я думала о тебе каждую секунду. Я все время думала о том, как бы ты себя чувствовал, если бы я не вернулась.
— Это никогда не было исходом ситуации, — его голос полон эмоций. — Я знал, что ты вернешься. Я чувствовал это внутри.
— Теперь я понимаю чуть больше, — я отстраняюсь, чтобы посмотреть в его заплаканное лицо. — Ты через многое прошел.
— Я? — он стучит себя по груди. — Ты та, кто спасла жизнь ребенку, София. Ты та, кого сумасшедший держал в заложниках.
— Ты тот, кто увидел любимого человека после того, как она только что испустила последний вздох.
— София, — шепчет он мое имя, притягивая меня ближе к себе. Николас прижимается губами к моему лбу. — Я люблю тебя.
— Я не знала, что делать, — я дрожу в его объятиях, мое дыхание учащается. — Франко сказал мне, что я могу уйти, но я отказалась. Я не могла оставить Элроя там. Я никогда не забуду выражение ужаса на лице этого маленького мальчика, когда впервые увидела его стоящим в переулке с Франко.
Он резко выдыхает.
— Это воспоминание исчезнет. Пройдут недели, месяцы, а затем и годы, и ты начнешь забывать детали. Воспоминание не будет таким ярким, и однажды у тебя будет такая насыщенная жизнь, что воспоминания о вчерашнем дне больше не будут четкими.
— Ты обещаешь?
— Я помогу тебе оправиться от этого, София. Позволь мне сделать это для тебя.
Глава 35
Николас
Я наблюдаю, как она ковыряется в ланче, который принес ей больничный санитар. Если бы я знал, что еда так пахнет и имеет такой вкус, я бы отправил Лиама к себе домой, чтобы он приготовил ей сэндвич с сыром на гриле.
Я был благодарен, когда он появился в больнице. Большую часть ночи он боролся с кризисом, связанным с работой, но как только у него был перерыв, он был здесь. Я представил его Софии, а затем оставил их наедине. Я не спрашивал, что они обсуждали, но когда он вышел из ее комнаты, то сказал мне, что она сильная. София ему нравится, и как только она почувствует себя лучше и готовой, поговорит с ним снова.
— Я думаю, меня выпишут сегодня днем. У меня больше нет обезвоживания, — она пододвигает ко мне поднос. — Мы можем остановиться по дороге домой, чтобы купить бургер и картошку фри с чили?
Я морщу лоб.
— Я могу сбегать и принести это для тебя прямо сейчас. Меня не будет больше двадцати минут.
Она кивает.
— Можешь захватить немного шоколадных конфет, которые лежат у тебя в той конфетнице на кухонном столе?
— Те, которые я должен постоянно подсыпать после того, как ты все съедашь?
Ее лицо озаряется.
— Те самые. Я думаю, они будут восхитительны вместе с картошкой фри.
Я хмурюсь.
— Ты собираешься положить конфеты на картофель фри с чили?
— Я не могу решить, что будет вкуснее — это или, может быть, клубничный йогурт.
Я снова сажусь на кровать рядом с ней.
— Все это дерьмо, о котором ты говоришь, звучит отвратительно.
— Тебе лучше привыкнуть к этому, — София опускает плечи. — Это только начало, Николас.
— Начало чего?
— Безумных желаний во время беременности, — она опускает взгляд на перед больничного халата, который на ней надет.
Мои внутренности сжимаются. Сердце разрывается.
— София.
— Доктор сказал мне ранее, — она вытирает поток слез. — Я не знаю как, Николас. Я имею в виду, я знаю как. Ты, наверное, разорвал презерватив, потому что иногда теряешь контроль.
— Ты носишь ребенка? — я кладу руку ей на живот. — Моего ребенка?
— Я проигнорую последний вопрос, — она накрывает мою руку своей. — У нас будет ребенок, но доктор сказал, что срок еще очень маленький и случиться может все, что угодно.
Я знаю это. У моей матери четверо прекрасных детей, но она хотела больше. Я наблюдал, как она пережила три
