сказал он, ‒ придурок.
Из моего горла вырвался рык. Боль распространилась в груди.
‒ Ты играешь с огнем.
Его взгляд не дрогнул.
‒ Ты снова сделаешь мне больно?
В груди у меня всё горело. Воспоминание о том, как он катился по полу, промелькнуло у меня в голове. К боли присоединился другой вид дискомфорта, и это было похоже на... сожаление. Оно скручивало меня всё глубже, проникая сквозь мышцы и сухожилия, пока я не смог устоять на месте. Я не выдержал и прижал руку к груди, но в итоге потянулся к нему. Затем он оказался в моих объятиях, прижатый спиной к стене, как в кальдариуме, и я навис над ним, держа в руках всю его глупую, нелепую красоту.
‒ Ты... ‒ я сделал глубокий вдох, поморщившись, когда боль усилилась. ‒ Ты пытался соблазнить меня.
Глаза Кэллума вспыхнули ярко-зеленым.
‒ Пытался? ‒ его голос стал бархатистым. ‒ О, я никогда не пытаюсь, милый. Когда я хочу кого-то, я получаю его, ‒ он поднял руку, словно хотел погладить меня по бороде.
Я поймал его и прижал к его голове.
‒ Ты не получишь меня, демон.
‒ Ты уже у меня, ‒ он выдержал мой взгляд, казалось, его не беспокоили ни моя хватка на его запястье, ни его положение между мной и стеной.
‒ Это не так, ‒ настаивал я. Боль стала сильнее, перехватывая дыхание. Я тяжело дышал в губы Кэллума, слёзы жгли мне глаза. ‒ У тебя нет меня. Я не твой.
‒ Так вот почему ты пришёл за мной? ‒ он свободной рукой поймал слезинку, которая скатилась по моей щеке. Когда он смахнул её, бриллиант отскочил от деревянных досок пола.
Я схватила его за другое запястье и прижала к нему тоже.
‒ Не надо, ‒ попытался я прорычать, но приказ прозвучал как всхлип, и я не был уверен, кого я умолял ‒ его или себя.
‒ Ты пришёл за мной. Ты не мог меня отпустить.
Ещё больше слёз потекли по моему лицу, превращаясь в бриллианты, запутавшиеся в моей бороде.
‒ Ты упал, ‒ сказал я, и кошмарные видения наполнили мою голову. Его зверь закричал в агонии, когда молния ударила в его крыло. Его окровавленное тело рухнуло на замерзшую землю. Я отогнал от себя эти образы, и мои пальцы крепче сжали его запястья. ‒ Как ты мог подвергнуть себя такой опасности? Я же говорил тебе не отправляться на Север!
‒ Ты пришел за мной.
‒ Прекрати это говорить!
Его взгляд не дрогнул, голос тоже.
‒ Ты пришёл за мной.
‒ Я не должен был этого делать, ‒ прорычал я, чувствуя, как боль разрывает мои внутренности. ‒ Я должен был позволить тебе улететь, и тогда я смог бы избавиться от тебя. И я бы, наконец, обрёл покой. Я больше не буду прислушиваться к звуку твоего голоса, беспокоиться о том, где ты, или думать о том, что ты со мной сделаешь... ‒ я захлопнул рот.
‒ Что? ‒ прошептал он, и его глаза засияли так ярко, что на щеках появились крошечные озерца зеленого света.
Боль разлетелась на тысячу острых как бритва осколков, которые уничтожили остатки моей сдержанности.
‒ Ты заставляешь меня чувствовать, ‒ прохрипел я, а затем схватил его за лицо и прижалась губами к его губам. И беспокойство, просочившееся сквозь барьеры в моем сознании, вырвалось наружу, смывая безразличие и обнажая весь гнев и желание, которые я отрицал. Первое подтолкнуло второе, сделав поцелуй горячим и агрессивным. Кэллум запустил руки в мои волосы и прижался бедрами к моим. Так сильно и идеально.
Я откинул его голову назад и присосался к его горлу, ощущая на вкус огонь и соль. Его пульс гулко бился под моим языком. Я проследил за пульсирующей веной вниз по его шее к ключице. Погрузил язык в ямочку у него на горле, прежде чем покрыть поцелуями округлую, мускулистую грудную мышцу. И я не мог остановиться. Я взял в рот один плоский розовый сосок и пососал. Затем прикусил его.
‒ Блядь, ‒ прохрипел он, дергаясь у стены.
Зелень застилала мне глаза. Я приподнялся и схватил его за горло.
‒ Не читай меня.
Он схватил меня за запястье.
‒ Я не могу это контролировать. Твоя потребность слишком…
‒ Не надо, ‒ сказал я, приподнимая его подбородок большим пальцем. ‒ Если ты меня прочтёшь, я остановлюсь. Так что держи себя в руках. Понял?
В его глазах промелькнуло вожделение. Его горло дёрнулось под моей рукой, когда он сглотнул.
‒ Я понимаю.
Встретившись с ним взглядом, я протянул руку между нами и погладил его член, моя рука легко скользила вверх и вниз по странному, скользкому материалу его брюк. Его напряженная длина дернулась под моей ладонью, и он подался бедрами вперед, безмолвно прося большего, быстрее, прямо сейчас.
Я переместил свободную руку с его горла на сосок, который сосал, и продолжил поглаживать его член, пощипывая влажную вершинку. Его дыхание участилось, когда я наклонился и прикусил зубами мочку его уха.
‒ Я мог бы заставить тебя кончить вот так. Тебе бы это понравилось? ‒ Кэллум что-то неопределенно проворчал, а я наклонился ниже и обхватил его яйца. ‒ Чтобы ты извергся в свои модные брюки со всеми этими чертовыми карманами.
Он издал слабый, испуганный смешок.
‒ Теперь тебе неприятно видеть мои карманы? ‒ смех перешел в стон, когда я сжал его ягодицы. Я осторожно помял его, пробуя на вес, и он вознаградил меня еще одним жалобным звуком.
‒ Твои брюки меня раздражают, ‒ я развернулся и оттолкнул его, тяжело дыша, словно только что пробежал лестничный пролет. ‒ Сними их.
Он улыбнулся и сделал мне еще одно одолжение, превратившись в тень и быстро перекинувшись обратно. Свет от камина ласкал его обнаженную кожу. Я схватил его за бедра и рывком притянул к себе.
‒ Хороший парень, ‒ прорычала я. Затем опустился на колени.
Его глаза расширились.
‒ Грэм...
Я нежно поцеловал головку его члена. Мои губы задели его щёлку, и я слизнул влагу, выступившую там бисеринками. По моему языку растеклись огонь и соль. Я застонал, когда провел лицом по его стволу, позволяя его горячей шелковистой длине ласкать мою щеку. Его дымный запах проник в мои легкие. Я содрогнулся от удовольствия, когда поцеловал складку, где его нога соединялась с остальной частью его тела. Я уткнулся носом в
