Феодор с заказом послал сюда, тут эта девчонка и догнала меня на обратном пути. Она молодец, не побоялась. Повезло нам, что Ариста часто под вечер сладости заказывает. Да только кто бы мог подумать, что ты в лупанарии прятаться будешь. Я сбегал за одежей да за ним вон, – он махнул в сторону Павлоса.
Нина поднялась, поклонилась мальчикам, смутив их немало.
– Спасибо, что выручили. Да только есть у меня дело неотложное – не могу я рассиживаться.
– Да мы уж поняли, что к Нофу тебе надо. Да только непросто это. Неужто ты думаешь, что он тебя от подземелья или казни спасет? У них там во дворце свои порядки, они с простым людом связываться не будут. Передадут тебя претору, и дело с концом.
Нина фыркнула с раздражением.
– Во дворец надо пробраться не затем, чтобы о милости просить. Отравитель там. Он мальчика погубил. Яд на нем проверял, изверг. Видать, наследника отравить хочет – яд в сладостях прячет. А принц Роман до сладостей так же охоч, как и любой мальчишка.
– Я не охоч, видеть эти сладости уже не могу, – пробормотал Галактион.
– Галактион, на тебя вся надежда. Расскажи мне про эти переходы тайные, коими ты на ипподром бегал. Я тебя с собой не возьму. Если нас вместе изловят, тебя насмерть запорют. А меня, может, Василий выслушает.
Мальчики переглянулись.
– Не дело это – одной туда идти, – сказал веско Павлос. – Ему нельзя, так я с тобой пойду.
– Да вы оба без меня там не разберетесь! Лучше я один проберусь, – Галактион поднялся на ноги.
Нина в раздражении руками всплеснула:
– Вот пока мы тут спорим, этот нелюдь еще одну душу невинную погубит.
– А вдруг его уже отравили? – произнес тихо Галактион.
Нина внимательно на него посмотрела, вздохнула.
– Не простит мне Бог, если не попытаюсь спасти его. Моим же ядом отравить его хотят! У меня бутыль с аконитом украли, да еще и мне в вино налили. Хорошо, что кувшин разбился. А на следующий день и комита… — голос ее прервался. — Ты только расскажи, как во дворец добраться, да где там Василия найти.
Галактион отряхнул тунику, глянул исподлобья на Павлоса. Тот ободряюще кивнул:
– Вместе пойдем, что тут решать.
А Галактион задумчиво посмотрел на Нину. Помотал головой.
– Там через стену перелезть надо, потом по подземному ходу. Ты, почтенная Нина, в своей столе, да тунике длинной не сможешь пробраться.
Нина в растерянности молчала. Не думала она, что через стену лезть придется. И правда, в женской одежде это несподручно. Павлос предложил:
– Я могу к хозяину пробраться да взять его штаны с туникой.
– А если хозяин проснется, то тебя в краже обвинит. Будешь потом без руки мыкаться, – оборвала Нина. У нее и самой одежда от Анастаса осталась, да в аптеку сейчас нельзя. Там, наверное, оставили кого-нибудь ее караулить.
– Я у Феодора спрошу, – сказал Галактион.
– Не надо. На Феодора наводить равдухов еще не хватало. Так пойду. Перелезу как-нибудь через стену, в темноте никто не увидит.
– Ну, как скажешь, – Галактион пожал плечами.
Они пробирались по ночным улицам, прячась от лунного света. Хорошо, что одежда на всех троих была темная – легче было скрыться в темноте портиков и узких улочек. Ближе к Мезе все чаще стали встречаться любители ночных таверн. То тут, то там им приходилось пережидать, пока какой-нибудь нетрезвый горожанин, бормоча и спотыкаясь, пройдет мимо. Вдруг идущий впереди Павлос споткнулся, едва не упав. Наклонившись и нащупав что-то, он отпрянул, перекрестился торопливо. Нина подошла осторожно. Нащупала чью-то повисшую руку, отметила про себя, что теплая. Потянулась, чтобы проверить дыхание лежащего на земле человека, как вдруг он громко всхрапнул, пьяно что-то пробормотал. Нина перекрестилась. Вот напугал, хмельной бездельник. Павлос что-то зашептал Галактиону. Тот тихо хихикнул, они оттащили пьяницу подальше в проулок. Вскоре вышли оттуда, неся в руках штаны, короткую мужскую тунику, от которой пахло вином и каким-то жиром, да скромный шерстяной плащ.
Нина замахала на них руками было. Еще не хватало – она горожанка почтенная, в краденую одежду рядиться не собирается. Однако же в женском наряде по городу шататься в ночи тоже не дело – мало ли кто увидит. Пьяные раздумывать не станут, порядочная ты или продажная, а Галактиону с Павлосом потом разбирайся с приставучими гуляками. Подумав, Нина ушла в темноту облачение сменить. От одежды пахло смесью свежего мужского пота, вина и каких-то ароматных трав. Видать, не из бедноты бедолага – и одежа из хорошего льна, и в бане был недавно, и одежду в сундуках травами перекладывает. Ну ничего, научится в другой раз пить в меру. Тунику свою и мафорий она свернула и затолкала в суму.
Нина вышла на освещенное луной место, протянула мальчикам свою просторную столу:
– Вы на него наденьте, всяко лучше, чем голым-то лежать. Застудится еще, а мне потом лечи его.
Вернулись они быстро, похохатывали только. Галактион глянул на Нину, стоящую перед ними в слишком широкой для нее мужской одежде. Вздохнул, покачал головой:
– Хоть платок надо бы замотать иначе, как персы носят.
Нина так и сделала. Руки тряслись, шелк соскальзывал, но наконец удалось. Они опять побежали, хоронясь по темным улочкам. Ипподром и дворец были уже близко.
Глава 16
Похмельный отвар
Смешать вместе чабрец, тысячелистник, ромашку и шалфей по одной мере каждого. Залить секстарием кипящей воды, поставить на очаг протомить, пока молитва о здравии читается пять раз. Пить часто, по глотку, пока головная боль не уйдет и нутро утихомирится.
Из аптекарских записей Нины Кориарис
Украсть яд следующей же ночью не удалось, но Он ждал много лет, пара дней ничего не изменит. Он наведается в аптеку опять.
После той штормовой ночи Он стал приходить к гавани ранним утром. Дворец еще спал, когда Он выбирался за ворота, набросив на голову плащ. Рассветное солнце одевало розовую дымку на город, золотило купола церквей, играло мягкими всполохами на волнах. Он привычно уже шел вдоль стены, касаясь рукой изъеденных ветрами и солнцем камней, вдыхая соленый аромат моря. Воспоминания пронизывали Его тонкими иглами, заставляя снова чувствовать, как сжимающие грудь невидимые оковы лопаются, позволяя дышать свободно. Вернувшись в город, Он услышал, как два стратиота говорили с какой-то женщиной. По обрывкам долетевших слов понял, что опять беседуют об убитом мальчишке. «Аптека», – донеслось до Него. Прислушиваясь, остановился под навесом портовой таверны, закрытой в такой ранний час. Значит, это та аптекарша. Он разглядывал ее, отмечая невысокий рост и худобу, простую, но добротную одежду, лицо с резкими чертами. Проводив женщину взглядом, Он поднялся на стену, рассудив, что следить
