лицом и, чуть посторонившись решительно подталкивая к двери.
С утра только с Изместьевым парой фраз и перекинулся. Ни о чем, в общем-то. Но легкую иронию во взгляде своей «правой руки» заметить успел. С чем та связана, правда, уточнять не стал. Но, не исключено, что парень о чем-то и догадался. Или, как вариант, предполагал. Сильные сомнения были, что совсем прямо никто не видел их позднего (то есть, слишком раннего) возвращения.
На всю кухню стоял запах свеже сваренного кофе. Вот так варил только Валентов. Иногда казалось, что колдовал над тем. В вазочке — её любимое печенье с орехами и шоколадом. На тарелке — омлет со спаржей, сыром и оливками. Сочетание немного странное, по крайней мере, что касалось оливок. Но именно они придавали нехитрому блюду особый неповторимый вкус.
Всё то, что изо дня в день сама себе готовила. Сегодня — Валентов. Для нее. Как реагировать? Что, вообще, чувствовала? Благодарность? Возможно. Только… Еще какое-то, совершенно необъяснимое чувство присутствовало. Понять бы. Почему всё до такой степени оказывается сложно? Почему их миры, его и её, на столько отличаются?
— Ты серьезно, сам всё? — с сомнение прозвучал вопрос.
И в самом деле, почему? Не верила мужчине? Именно мужчина, когда-то давно, очень давно, причинил боль её прародительнице. Как говорят люди? История циклична? То есть, всё может снова…
— Нет, — врываясь в её размышления, снова заговорил Валентов. — Изместьев помог, — и, перехватывая взгляд, успокаивающе улыбнувшись, закончил, — Ну, конечно, сам. Давно не ухаживал за женщиной. Молоденькой и хорошенькой. После подумаем, где выходной провести, — добавил, легонько к столу её подталкивая.
Не понимал сути растерянности. В конце концов — омлет, не самое сложное блюдо в плане приготовления. Да, согласен, в данном случае не только из яиц болтушку сделать пришлось, но еще и забросить некоторые дополнительные составляющие. Но, как говорится, что не сделаешь для и ради любимой. Любимой, черт возьми.
Глава 24
Совместное утро
— Выходной? — и сама не поняла, с чего вдруг переспросила и что, вообще, удивило.
Или вся проблема, снова, крылась именно в том, что не человеком была. Точнее, не совсем человеком. Мыслить совсем по-человечески так и не научилась. Смысла не видела в том, о чем пытался сказать Валентов. Впрочем, если, конечно, правильно того понимала.
— Выходной, — подтвердил, кивнув. — Или, не хочешь? — а вот сейчас настороженность скрыть не получилось. — Алест, давай сразу, — предложил, на какие-то мгновения задумываясь. — Если просто решила мной воспользоваться, чтобы свой Рубикон перейти, пойму. И, правду говорил, самолюбие мужское потешила. Принуждать ни к чему не стану, хотя скажу честно, ты мне, действительно, не просто нравишься.
Он решил… Стоп, что он там решил? Что она… Как это говорится, нашла подходящего самца… Нет, самец, это у животных. Перед ней — человек. Вдох-выдох. Главное, сохранить спокойствие. Со всем остальным уж точно как-нибудь разберется. Разберутся.
— Я не использовала тебя, чтобы… — запнувшись, подняла на него взгляд. Впервые. Открыто посмотрела после всего, что ночью произошло. — Я просто не знаю, как вести себя, — выдала вдруг на одном дыхании.
Ну, нечто подобное предполагал. Женские заморочки. Сперва секс без правил. А потом вспоминается о женской сущности и морали. Мысленно чертыхнулся. Нормально относился к данным заморочкам. Хотя, до сегодняшнего дня думал, что на столько…
Нет, не комплекс. Не закомплексована девочка, это уж точно. Иначе не случилось бы ничего ночью. Сама ведь, если уж совсем честным быть, подвела к тому, что произошло. В причине разбираться не собирался. Главное, чтобы сейчас не начала надумывать себе несуществующих проблем.
— Смущает, что? — спросил осторожно, переставляя стул и подсаживаясь чуть ближе. Но не на столько, чтобы Алеста почувствовала себя загнанной в ловушку. — Лест, давай, как страусенок, не будем прятать головку в песок, — предложил, не пряча добродушной полуулыбки. — Что-то смущает, есть вопросы, держит в напряжении — говори. Открою огромный секрет, нам, мужикам, всегда проще в плане секса. Вы согласны, мы — рады.
Интересно, и как он представлял себе их разговор? Прикусив губу, задумалась. Не на долго. На минутку всего.
— Откровенно, — проворчала, подвигая к себе ближе тарелку с омлетом. Подняв на Валентова взгляд, подавила смешок. Если еще и его причину объяснить потребует… — Я не знаю, как… Как себя сейчас вести. Правда. Я думала, что, когда всё. Ну… — черт, неужели не понимает, что помощь нужна…
Секунда. Взгляды встретились. Улыбнулся. Совершенно спокойно. Чуть подавшись вперед, коснулся губами её ладошки.
— Лест, нервничать не надо, хорошо всё, — успокаивающе-завораживающе зазвучал его голос. — Завтракаем, пьем кофе. И вместе идем на обход владений.
Недоумение. Несколько долгих минут. Он сейчас, интересно, самого себя хорошо расслышал? Как-то сомневаться начала. То есть ей предлагалось откровенно засветиться. В его обществе. Шикарно. Готова к такому повороту? Наверно… да. Устала прятаться и что-то скрывать. Человек, который… Который очень дорог был. Которого любила. Полюбила, вернее будет сказать. Давно. С самой первой минуты встречи. Думать себе о нем запрещала. А по итогу…
— А к вечеру о нас знают все, — проворчала, чашку к губам поднося.
Кофе слегка остыл, но не на столько, чтобы не обжечься. Вот к чему никак не могла привыкнуть на поверхности воды, то есть на земле, так это к горячительным напиткам. Хотя, нет, не совсем так. Горячительными здесь называли совершенно другое. Не горячую воду. То, что голову дурманит. Видимую иллюзию легкости создает. А на деле, только больше проблем добавляет. А вот кипяток. Точно, кипяток, пить так и не научилась. Ладно хоть, никто не настаивал.
— Хочешь скрывать? — спросил прямо, ход её мыслей нарушая, Валентов.
Вообще, девчонку не понимал. В одной стороны, вроде и тянется к нему. С другой же… Ощущение, что чего-то боится. Чего? В конце концов не в семнадцатом веке живут, когда за преждевременную потерю невинности остракизму подвергали.
— А, получится? — поинтересовалась, всё же делая глоток кофе. — И, смысл? Просто после вчерашнего. Ну, когда Вик…
Вик… вот кого, действительно, не мешало как следует встряхнуть. Не успел. Ушел рано утром. Вещи собрал и оставил городок. Из отдела кадров час назад позвонили, написал «по собственному». С одной стороны, на душе как-то неспокойно было. Осадок необъяснимый. С другой…
— Вик распоясался, — голосу постарался придать максимальную твердость и спокойствие. — Даже если девушка, женщина, не важно здесь, нравится, никто не дает права распускать руки. И если она говорит в какой-то момент «нет», то это означает именно «нет», а не что-то иное.
По крайней мере в его голову данное непреложное правило заложено было еще отцом. Давно.
