с утра прохладненько, а?
— В обед опять жара будет. Бабье лето. — отвечает ему Гектор Петрович: — вот как одеваться в такую погоду? С утра хоть пальто напяливай, а в обед и в рубашке жарко.
— И не говорите. — кивает Соломон Рудольфович, потирая руки: — ужасно непредсказуемая погодка-то… впрочем надеюсь, что удача будет на нашей стороне, несмотря ни на что. Виктор Борисович, вы же нам результат гарантируете, а?
— Результат гарантировать не могу. — твердо говорит Виктор: — могу гарантировать что выложимся на все сто.
— Вот она современная молодежь, а? — качает головой Соломон Рудольфович, но на его губах играет улыбка: — палец в рот не клади, тут же все по-своему вывернет. Впрочем, если вы все выложитесь полностью, то большего никто и не требует. А я… я вас где-то видел, молодой человек… — прищуривается он в сторону Николая и перебирает пальцами в воздухе: — … погодите… кооператив «Минеральные Воды Гюмри»?
— Вы запомнили, Соломон Рудольфович. — растягивает губы в улыбке Николай.
— У меня фотографическая память на лица. — сообщает довольный собой Соломон Рудольфович. К ним подходит Жанна Владимировна, одетая в серый плащ и бордовую беретку.
— Доброе утро. — говорит она и сразу же берет быка за рога: — Виктор, у меня в медпункте сумка с медикаментами и всем необходимым, тяжелая…
— Понял. — кивает Виктор и обернувшись в сторону — поджимает губу и издает короткий свист. К нему тут же оборачиваются.
— Митяй! Серега! — машет руку Виктор: — помогите Жанне Владимировне с сумками из медпункта!
— Бу сделано! — кивает Митяй: — ван сек!
— Арина! — повышает голос Виктор: — скажи своим архаровцам чтобы помогли сумки в багажное затащить! Валя! Отстань ты от парня уже! — он поворачивается обратно и качает головой.
— Бардак? — сочувственно спрашивает у него Гектор Петрович.
— Бардак. — кивает Виктор и оба начальника довольно хохочут.
— Виктор Борисович! К вам там пришли! — окликает его Наташа Маркова и Виктор оборачивается.
— Извините. — говорит он мужчинам: — я отойду на минуточку.
— Конечно. — говорит Соломон Рудольфович. Гектор Петрович кивает. Виктор отходит в сторону, туда где стоит яркая девушка в темно-синем плаще и такого же цвета шляпке. На шее — яркий, красного цвета шарф. Яркая помада, сапоги на высоком каблуке, небольшая сумочка в руках, кожаные перчатки.
— Альбина, ты, как всегда, выделяешься на фоне серых будней этого города. — говорит Виктор, принимая ее руку: — какими судьбами? Разве ты не должна быть в школе?
— У меня с третьего урока сегодня. — оповещает его Альбина, не торопясь убрать свою руку: — вот и решила тебя проводить. Пожелать удачи в соревнованиях.
— Честно говоря это не мне, это вот им нужно желать. — он кивает в сторону суетящихся у автобуса девушек: — я всего лишь тренер.
— Этим девушкам не нужна удача. — серьезно отвечает Альбина: — у них есть ты. И потом, я их не знаю, на мой взгляд они слишком уж… — она морщит носик: — слишком телесны. Если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Хм? — Виктор прослеживает взгляд Альбины и кивает головой: — пожалуй, что понимаю. Валя! Оставь ты его в покое уже! Он и так красный как вареный рак! Лучше с сумками помогла бы!
— Так я и помогаю, тренер!
— … да и шут с тобой. Так, о чем это мы? — он поворачивается к Альбине.
— О том, что я пришла пожелать тебе удачи, мой рыцарь. — говорит Альбина: — мне тут на днях глаза открыли. На то, что ты меня всегда спасаешь в трудную минуту, а я оказывается неблагодарная.
— Ты это о чем? — не понимает Виктор.
— Знаешь, есть такая шуточка… о чем мечтает красна девица? О том, чтобы пришел добрый молодец и поступил с ней как злой… — Альбина делает шаг навстречу и обнимает Виктора: — удачи тебе там. Как приедешь — заходи. Со щитом или на щите, а то и вовсе без щита — просто заходи. Есть что обсудить. — она разрывает объятья и делает шаг назад, осматривает его с головы до ног и вдруг — стягивает со своей шеи красный шарф. Повязывает шарф ему на рукав.
— Вот. — говорит она, оглядывая своих рук дело: — теперь ты точно мой рыцарь. Постарайся чтобы тебя там твои дикие львицы не сожрали в гостинице. Была бы моя воля повязала бы на тебя пояс верности… но боюсь у тебя в команде такие целеустремленные личности есть что их и замок не удержит. И потом, о какой верности речь? Ты же патологический изменник, Полищук. Ладно, удачи тебе там, Айвенго.
— И тебе не хворать. — говорит ей вслед Виктор. Сбоку его трогают за рукав. Он оборачивается.
— Нарышкина! — говорит он, узнавая свою ученицу: — и девчонки! Ксюша, Инна, Яна — рад вас видеть! Вы в школу не опоздаете?
— Не опоздаем. — упрямо наклоняет голову Лиза Нарышкина: — мы вас проводить пришли.
— Спасибо. Не ожидал, но все равно спасибо. Очень приятно, что не забываете. — кивает Виктор.
— Лиза! — рядом подпрыгивает Лиля Бергштейн: — моя любимая соседка! Как у тебя дела? Пришла нас проводить? Как здорово! Только не забывай хомяка кормить и водичку ему свежую наливай, пожалуйста! Не сразу, а сперва дай чтобы пробежала, а не со ржавчиной, чтобы пробежала и холодненькая была, Ильич холодную любит.
— Ирия Гай! — расцветает Оксана Терехова: — а покажите пожалуйста ногу!
— Ногу?
— Ну… стопу! У вас же шесть пальцев на ноге как у всякой вестерианки?
— Шесть пальцев? Да нет же, у меня пять пальцев. Вот! — Лиля мгновенно стаскивает с ноги кроссовок и выставляет ногу вперед, шевеля пальцами: — считайте!
— Лиля как всегда отзывчива на все просьбы пионеров. — вздыхает Виктор: — как хорошо, что отличительными признаками вестерианок не является третья грудь например… а то бы тут точно простуду схватила.
— А это что такое? — спрашивает Лиза Нарышкина, уперевшись взглядом в повязанный вокруг бицепса Виктора красный шарф: — это же Альбинин шарф?
— Это она повязала как в романе Вальтера Скотта, «Квентин Дорвард». — говорит Яна Баринова: — дамы своим рыцарям на руку повязывали ленты
