Возможно, почувствовав этот искренний интерес, Сакс ответила:
— Хирургия — одна из немногих областей медицины, где ты что-то делаешь практически сразу. Тебе не нужно ждать, когда подействует лекарство, или когда станут известны результаты анализов. Ты действуешь руками и головой. Если не получится — то виноват будешь сам, в хирургии ты четко знаешь, что к чему, тут нет полутонов.
— Звучит… обнадеживающе.
— Да, — подтвердила Сакс, услышав нотку удивления в собственном голосе.
Она и не ожидала, что Джуд поймет.
— А почему именно хирургическая травматология? — Джуд мягко попыталась прощупать почву дальше.
Она услышала, как Сакс вздохнула, и краем глаза увидела, как хирург пожала плечами. Сейчас она развернется и уйдет. Она же ясно дача понять, что не собирается разговаривать с тобой о себе. Почему просто не оставить ее в покое? Но Джуд не могла.
Ей еще никогда не хотелось узнать человека так, как она жаждала узнать Сакстон Синклер. Она не могла объяснить причины, даже себе. Она испытывала к этой женщине нечто большее, чем просто уважение, притяжение и любопытство. Когда Джуд смотрела на Сакс, она видела сразу столько всего: преданность профессии, ответственность, гнев, упрямство, страсть. Больше всего — страсть, которую Сакс испытывала к своей работе и к тому, во что верила. Сакс была такой интригующей, что пройти мимо было просто невозможно.
Не дождавшись от Сакс ответа, Джуд повторила:
— Почему все-таки травматология?
— Во многом из-за самолюбия, — призналась Сакс. — Это ведь настоящий вызов, когда речь идет о человеческой жизни, а ты единственный, кто может что-то изменить.
— А если у тебя не выйдет?
— Ты стараешься сделать все, чтобы этого не случилось.
— Все твердят мне, что травматология быстро забирает из тебя все силы, — поделилась Джуд. — И, пробыв здесь всего месяц, я могу понять, почему. Тут все так интенсивно происходит, так мало времени на принятие решений. Так много зависит от того, что ты делаешь. Именно ты. Разве за это не приходится платить тем, что… ты быстро сгораешь?
— С некоторыми такое случается, — Сакс выдержала взгляд Джуд. — Но в то же время оно стоит того — чувствовать это напряжение, это нервное возбуждение.
Даже в темноте Джуд заметила, как у Сакс заблестели раза. В ней было столько внутренней энергии и душевного волнения, что Джуд почти физически их чувствовала.
— Могу поспорить, не стань ты хирургом, была бы пожарным, космонавтом или еще кем-нибудь, чья работа — это сплошной стресс и адреналин.
— Может, и так, — Сакс фыркнула от смеха. — Ничто не сравнится с ощущением победы.
Джуд увидела, как Сакс смеется, запрокинув голову, лицо залито лунным светом, и на мгновение даже забыла, о чем они говорили. Она могла лишь думать о том, как прекрасна была Сакстон. Это было больше, чем физическая красота. Невероятное обаяние и жизненная сила, которые излучала хирург, заставляли Джуд хотеть ухватиться за нее и взлететь так далеко, куда могла унести их сумасшедшая энергия этой потрясающей женщины. Это ощущение так пьянило, что Джуд была готова отключить мозг и раствориться в чувствах.
— А как насчет тебя? — неожиданно спросила Сакс. — Что дает тебе съемочный процесс?
— Массу вещей, — ответила Джуд, сердце у которой продолжало биться сильнее обычного. — Во многом это похоже на то, что делаешь ты. Съемки — это технически непростая задача, они увлекают меня, к тому же здесь еще есть награды, помимо моего личного удовлетворения. Любой фильм — это средство коммуникации, а коммуникация, в свою очередь, является одним из мощнейших инструментов, формирующих общество. — Джуд издала застенчивый смешок и рукой убрала назад волосы. Кажется, Сакс стала узнавать этот жест. — Не то что бы я считаю, что своими фильмами меняю мир, но даже если несколько людей начнут думать о чем-то по-другому — или вообще о чем-то задумаются — значит, я достигла цели.
— Понимаю, — сказала Сакс, удивляясь, как легко оказывается, было разговаривать с Джуд.
Пока они говорили, Сакс стало так хорошо и спокойно, как не было уже давно. Вокруг нее постоянно были энергичные и яркие люди, но благоприятная энергия Джуд одновременно успокаивала и притягивала ее, как магнит. Пожалуй, именно это Сакс ценила в Джуд больше всего.
Сакс охватило странное умиротворение. Быть может дело было в том, что они оказались наедине в одном из немногих мест, где она по-настоящему могла расслабиться. Не задумываясь, она сказала:
— Я должна извиниться перед тобой за свое грубое поведение во время интервью. Я знаю, что ты лишь делала свою работу.
— Нет, что ты, не нужно извиняться. Когда я делаю какой-то проект, меня не остановить. Я уже уяснила, что порой единственный способ узнать какие-то нужные тебе подробности — это надавить. Ты предупредила меня о границах, а я не вняла твоему предупреждению.
— Все же я хочу извиниться. — повторила Сакс.
— Хорошо, извинение принято, — мягко ответила Джуд.
Они стояли близко-близко друг другу, абсолютно одни на крыше больницы. Влажная и теплая ночь окутывала их и отделяла от окружающего мира еще больше. Вертолетную площадку по углам освещали резким искусственным светом галогеновые лампы, но они вдвоем стояли подальше, в темноте.
Ни одной из них не хотелось, чтобы их ночной разговор закончился. Поэтому ни та, ни другая не сдвинулась с места.
Глава семнадцатая
4 августа, 00.50 ночи
В итоге никому из них не пришлось намекать на то, что пора бы спуститься вниз. У Сакс запиликал бипер, и обстоятельства все решили за них.
Дежурным немедленно в приемный покой… Дежурным немедленно в приемный покой… Дежурным немедленно в приемный покой…
Сакс пожала плечами, извиняясь, и помчалась вниз, Джуд старалась не отставать от нее. Наплевав на лифт, они с грохотом неслись по бетонным ступеням на первый этаж. К тому моменту, когда они вбежали в приемный покой, туда как раз вкатывали первую партию пострадавших в перестрелке. Остальные были на подходе: их вытаскивали из нескольких машин «скорой помощи», которые выстроились перед травматологией. Деб уже начала оценивать состояние первых раненых. Аарон Таунсенд проводил сортировку пострадавших по степени тяжести и говорил медсестрам и резидентам, кем необходимо заняться прежде всего. Мелисса уже была здесь с камерой наперевес.
— Что у нас? — спросила Сакс, влетая в двойные двери приемного покоя.
— Уличная разборка, — бросила Деб, не поднимая головы и продолжая вставлять трубки в одного из парней. — Множественные проникающие ранения, огнестрельные и ножевые.
