Читаем без скачивания Дитя тьмы - Глен Кук

Если быть серьезным, то он действительно имел возможности освободиться. Умение устроить побег входило в число его талантов. Однако пока он решил не торопиться, надеясь поглубже проникнуть в замыслы врага.

Ему довелось видеть много дневного света, а также света лунного и звездного, пока армия Волстокина подобно хмельному гиганту много месяцев бродила туда-сюда по западным провинциям Кавелина. Водичка желал, чтобы его пленники находились рядом, но ничего не предпринимал для того, чтобы сделать их существование более сносным.

Насмешник не очень хорошо уживался с другими пленниками – своими попутчиками. Это в основном были нордмены, благородные люди, которые, едва успев уплатить выкуп Рагнарсону, угодили в лапы Водички. В сердце Водички Рагнарсон занимал самое черное место, отводимое для злейших врагов. Дело в том, что Браги успел утащить все наиболее ценное из провинций:

Асенс, Долюсич, Гаэле, Холтсло и Хайдершайд. То, что осталось, не могло устроить рекрутов, вытащенных из своих домов для участия в военной кампании, вышедшей за все сроки сбора Урожая.

Водичке, чтобы армия его не превратилась в дым, приходилось обещать солдатам все больше и больше.

Насмешник сожалел, что не имеет возможности побывать в самих войсках. Своей болтовней он мог нанести такой урон…

Но теперь охрану несли воины из Хаммад-аль-Накира. Они оставались глухи к словам, не получившим одобрения их шагана. Шансы на бегство улетучились.

Грабеж пошел живее в Эхтеначе и Руббелке, хотя за богатую добычу пришлось заплатить кровью. На равнине Ворхайде, что лежит в шестидесяти милях к западу от Форгреберга и в пятнадцати к северу от караванного пути, волстокинцев встретила тысяча нордменов.

Водичка пожелал, чтобы все пленники наблюдали за битвой. Его гордость еще страдала от того унижения, которое ему пришлось пережить при форсировании брода Армстид.

Таланты Водички лежали больше в области дипломатического, а не военного искусства. Однако он отказывался признавать за собой этот недостаток.

Волны людей и стали накатывались штормовыми валами с обеих сторон, вздымая клубы пыли и облака сухих осенних листьев. Мечи в громе битвы сверкали подобно молниям, земля была обильно полита кровью и усыпана сломанным оружием и отрубленными конечностями.

Рыцари Волстокина побежали, и разъяренный Водичка решил бросить в бой пехоту.

Насмешник с удовольствием следил за битвой, сопровождая ее азартными комментариями. У нордменов своей пехоты не имелось. Сброшенные с коня рыцари без защиты пехотинцев должны были стать легкой добычей более мобильных солдат Волстокина. Шаган попросил Водичку немного задержать выступление пехоты. Вначале он хотел остановить отход.

Насмешник встречал множество чародеев. Ясное дело, что этот не мог передвигать горы, но он был все же лучше тех, кто пережил первоначальный план Эль Мюрида по искоренению магии. Если он был типичным примером того, чего достиг Ученик, укрывшись за Сахелем, то Запад ждут неприятные и опасные сюрпризы.

Шаган создал из клубов дыма медведей – неестественно огромных чудовищ (правда, немного расплывающихся по краям) со страшными клыками и когтями. Нордмены сразу поняли, что фантомы безопасны, но на их лошадей творение шагана впечатление произвело. Всадники не могли справиться с испуганными животными. Строй рыцарей сломался, многие оказались на земле.

– Теперь давайте вашу пехоту, – сказал шаган.

– О горе мне, – пробормотал Насмешник, – я обречен. Мне предстоит безнадежнейшая из самых безнадежных судеб. Я обречен на муки. Мне никогда не узреть вновь своего дома. Другие пленные взирали на него с любопытством. Они так и не могли понять, почему толстяк находится среди них, а Насмешник просвещать никого не собирался. Но от своих соседей он узнал много полезного.

Теперь ему было известно, кто кого собирался предать, как и каким образом. Ему раскрылись многие тайны их постоянно меняющихся союзов. Но Насмешник начинал подозревать, что их интриги перестали иметь какое-либо значение. В Кавелине остались лишь две реальные силы: армия Браги и армия Водички.

Водичка по-прежнему нерешительно руководил своим воинством. Не дойдя до Форгреберга двадцать миль, он стал лагерем и как будто чего-то выжидал. Однако дождался он вовсе не того, чего хотел. Насмешник, сидя на своем месте неподалеку от шатра короля, слышал, как тот проклинал все на свете, узнав, что личная гвардия королевы, хоть и меньшая по численности, выступила против волстокинцев. Пока шел бой. Водичка и шаган без устали спорили о том, почему это Тарлсон настолько уверен в своих силах.

И здесь Насмешник узнал, чего, собственно, они ждали.

Оказывается, волстокинцы ожидали очередного мятежа силуро.

Неужели Тарлсон, раскусив их планы, арестовал руководителей?

Насмешник же решил, что Тарлсон, понимая сложность своего положения, попытался действовать решительно и быстро.

Его конница ударила неожиданно и на полном скаку. Судя по тому, что на всадниках не было тяжелых лат, замедляющих движение, для знатока не составляло секрета, что это всего лишь короткий кавалерийский наскок.

Однако массированный рейд едва не принес Тарлсону полную победу. Всадники пронеслись через лагерь, сея смерть и оставляя за собой огненный след. Один отряд разгонял скот и лошадей, а другой устремился к королевскому шатру.

Насмешник, увидев во главе второго отряда Тарлсона, принялся кричать, призывно размахивая руками. Но личный отряд Водички и охрана шагана состояли из закаленных ветеранов.

Сам шаган, скорчившись у входа в шатер, что-то бормотал над тонкими струйками разноцветных дымков. Насмешник понял, что более благоприятного момента для трюков у него не будет. Толстяк включил мозги на полную мощность. Надо придумать нечто такое, за что его не убьют, если фокус не удастся.

Однако не очень расположенная к нему судьба избавила его от дальнейших мучительных раздумий.

Слепой удар умирающего копейщика прошел мимо щита Тарлсона и нашел щель в нагруднике. Вессон упал с седла, но тут же вскочил на ноги. Из его груди торчало сломанное копье.

Молодой человек, практически мальчик, на огромном сером жеребце, ворвавшись подобно урагану в гущу схватки, оттеснил волстокинцев и дернул Инреда вверх, усаживая себе за спину. Кавалеристы Тарлсона прикрыли их отход.

Через минуту все было кончено, кавалеристы налетели и унеслись прочь, подобно порыву ледяного зимнего ветра. Насмешник так до конца и не понял, кто победил. Войско Водички понесло большие потери, но люди королевы могли потерять свой символ…

Насмешник вновь занял место в грязи. Будущее казалось ему ужасно мрачным. Скорее всего он умрет через пару недель от пневмонии.

– Какой жалкий конец для великого героя прошлого, – сказал он, обращаясь к товарищам по плену, бросив хитровато-задумчивый взгляд в сторону шагана.

Две сотни людей на косматых, уже готовых встретить зиму лошадях были поседевшими в боях ветеранами, холодными как сталь и спокойными как сама смерть. Ледяной ветер трепал их походные плащи, бросая в лица горсти жухлых сухих листьев и обещая ненастье ближе к вечеру. Среди всадников не было юнцов. Из-под помятых шлемов смотрели суровые лица, на которых можно было прочитать приближение осени жизни. Шрамы на лицах и на броне говорили о победах в битвах ныне почти забытых войн. Среди этих воителей, много раз смотревших в глаза смерти, не было людей неизвестных.

В юности пришли они из отдаленных земель, чтобы пройти пятью дружинами через войны Эль Мюрида, и теперь, став людьми без дома и без родины, они были обречены на вечные странствия в поисках новых битв. Перед ними, в какой-то сотне ярдов по ту сторону кавелино-алтейской границы, стояли пятьдесят вооруженных человек в одеждах цветов дома Брейтбарта. Это были вессоны-новобранцы, чьи непривычные телеса еще чесались под необношенными кольчугами.

Рольф Прешка надрывно кашлял. В мокроте оказалась кровь. Из глаз текли слезы.

– Ты в порядке? – спросил ехавший справа от него Турран.

– Все будет хорошо, – ответил, отхаркиваясь, Прешка.

Вальтер, двигавшийся слева от Рольфа, вернулся к заточке меча. При каждой остановке оселок и клинок, соприкасаясь, превращались в музыкальный инструмент, наигрывающий мелодию смерти. Взгляд Вальтера был постоянно обращен за горизонт на Восток – видимо, он видел там нечто, недоступное другим.

Прешка помахал рукой над головой.

Укрытая броней колонна зловеще зашевелилась. Наемники развернулись в строй. Шиты и мечи изготовились к бою.

Мальчишки по ту сторону границы увидели их шрамы, побитую броню и глубокие темные впадины глаз, перед которыми неоднократно проносилась тень смерти. Рекруты хоть и видели, что ветераны превосходят их числом, тем не менее не отступали.

– Мне стыдно их убивать, – заметил Турран.