Вмешался Ларри, добрый старый Ларри, который наверняка давно привык к тому, что дети его жены не ладят друг с другом. Пол в душе посочувствовал ему.
– Ну, сейчас все непросто. Слышишь столько разных теорий – принцип домино, политика умиротворения и много чего другого. Время покажет, кто прав. А сейчас у нас все-таки Рождество и…
Его прервал один из соседей, пожилой мужчина, который на Пола произвел впечатление недалекого человека, преисполненного сознанием собственной важности.
– В этом-то и беда с нынешней молодежью. Молоко на губах не обсохло, а уже считают, что могут управлять страной. То, что творится в студенческих кампусах, просто возмутительно. Я этого не понимаю. Они же пользуются всеми благами, чего им еще не хватает?
– О, – ответил Тим уже спокойно, – я вам скажу, чего им не хватает. Вы говорите, что они пользуются всеми благами, и это, в общем, так и есть. Но самое интересное, что им не нужны эти блага, они им надоели. Сейчас не пятидесятые годы. Нынешнее поколение совсем другое. Оно подвергает сомнению ценности того общества, в котором живет.
– Марксизм, – скорбно произнесла Люси. – Вот что это такое. Вы выступаете не только за вывод войск из Вьетнама. Вы хотите все вокруг разбить вдребезги.
– Возможно. Разбить вдребезги, чтобы потом построить заново. Это же старая истина – не разбив яйца, не сделаешь омлет.
Агнес мягко упрекнула Тима:
– Тим, не нужно, чтобы у людей складывалось впечатление, что ты коммунист, это же не так. Ты просто вольнодумец.
Тим улыбнулся сестре.
– Это правда. Агнес вот понимает. Коммунизм по-русски меня не привлекает. Я принадлежу к новым левым. А вообще, я прежде всего анархист. Я не желаю, чтобы правительство посылало меня на войну или указывало, как мне одеваться, я хочу быть абсолютно свободным человеком. Этого хотят все нынешние люди – быть самими собой, свободно удовлетворять свои естественные потребности. Культурная революция – вот что это такое, – закончил он.
– На мой взгляд, твоя культурная революция не имеет ничего общего с взрывом телефонной станции, – заметила Люси.
– Уверяю тебя, лично я не делаю никаких бомб. Но должен сказать, что те, кто их делают, часто оказываются самыми талантливыми, самыми идейными, самыми большими идеалистами. Они готовы на все, даже рискнуть собственной жизнью, лишь бы остановить эту войну. Я преклоняюсь перед ними.
– Чушь собачья, – сказала Люси.
– О, Боже! – пробормотала ее мать.
Пол встретился взглядом с Виктором Джорданом, которого эта словесная перепалка, видимо, очень забавляла. Пол счел такую реакцию признаком бездушия, поскольку столь откровенная неприязнь между братом и сестрой едва ли может казаться забавной. Нехорошо, что спор разыгрался за этим чудесным столом. Его раздражала причина спора, раздражал Тим, сидевший, как и тогда в Иерусалиме, с видом пророка, уверенного в своей правоте. Внезапно Пол подумал о докторе Штерне и его сыне Стиве.
– Виктор, – обратился Тим к другу, – а ты что молчишь?
Джордан, по-прежнему сохраняя вид человека, которого что-то забавляет, спокойно ответил:
– Я слушаю. Я ведь европеец. Вьетнам меня не касается. Это вам, американцам, надо беспокоиться.
– Если гости сыты, – громко сказал Ларри, – то самое время подавать плам-пудинг.
Внесли горящий пудинг, украшенный веточкой остролиста, а затем пироги. Напряжение постепенно спало, и возобновился обычный застольный разговор: кто-то рассказывал о своих планах съездить на Карибские острова, кто-то о том, что в феврале представит своих собак на выставку Вестминстерского клуба собаководов.
После обеда все вышли из-за стола и разбрелись кто куда. Одни прошли через холл в гостиную к роялю, на котором кто-то начал играть, другие уселись возле телевизора, решив посмотреть рождественскую программу, кто-то вышел на улицу – поразмяться после сытного обеда. Пол, Лия и Мег остались одни в маленьком кабинете хозяйки дома.
– Извините, что все так получилось, – начала Мег. – Меня беспокоит то, что происходит с Тимом, все эти его увлечения.
Никто не ответил, потому что отвечать, в общем-то, было нечего, и Мег, слегка вдохнув, продолжала:
– Дети вырастают и идут своим путем. Самое лучшее, как повторяет Ларри, не задавать вопросов. Может случиться, что ответы тебе не понравятся, а сделать ты все равно ничего не сможешь.
Наступившее вслед за этим молчание нарушила Лия.
– Люси должна служить тебе утешением. Вот в ком я не сомневаюсь.
Мег кивнула.
– Я рада. Она совсем не похожа на меня, но нам всегда хорошо вместе.
После этого разговор перешел на нейтральные темы. Мег сказала, что молодая миссис Донелли хорошеет с каждым днем, а Лия сообщила, что какая-то другая миссис заходила к ней, чтобы купить платья для поездки во Флориду. Пол, не интересовавшийся дамскими сплетнями, заговорил о другом:
– Этот Виктор Джордан несколько озадачил меня. Кто он?
– О, это просто знакомый Тима. Он снимает этот огромный дом с необыкновенным садом и закрытым бассейном. Говорит, что, возможно, купит его. Должно быть, он очень богат. Понятия не имею, как Тим с ним познакомился. Такие люди его никогда не привлекали, так ведь? – Мег пожала плечами. – Но, с другой стороны… – Она помолчала минуту, потом продолжила: – Знаете что? Возможно, я потому чувствую себя в его присутствии как-то неловко, что он напоминает мне Донала.
Пол не мог вспомнить, когда Мег последний раз упоминала имя первого мужа, так давно это было.
– А тебе не напоминает?
– Может быть. Немного, – ответил Пол.
И тот, и другой были красивыми мужчинами с тонкими чертами лица, у обоих был высокомерный вид, свойственный людям, добившимся завидного положения в обществе. Но проводить параллель дальше было бы несправедливо: Пол презирал, даже ненавидел Донала за его пронацистские симпатии и за то, что он причинил Мег столько горя. Что до Джордана, то этот человек вызвал у него мимолетное любопытство, не более.
– Кстати, он швыряет деньгами, – заметила Лия и объяснила Полу: – Я еще раньше познакомилась с ним у Мег. Он зашел к ним и, узнав, что я та самая Лия, владелица «У Леа», забросал меня вопросами. Я даже удивилась. Он знает все лучшие магазины в Европе, да и у нас тоже. С тех пор он приходит ко мне покупать подарки для своих дам. – Лия наслаждалась собственным рассказом. – Люси может прикинуться простушкой и самым невинным и ненавязчивым способом вытянуть из человека кучу информации. Так вот, она выяснила, что он женат. Может, был когда-то, но сейчас у него либо есть женщина в каждом городе, где он бывает, либо его романы очень непродолжительны, потому что он покупает вещи самых разных размеров. Он пригласил Люси провести с ним вечер, но она отказалась, говорит, он не в ее вкусе.
