Действительно, Филипп почувствовал к невесте глубокое сердечное влечение, с радостью с ней обвенчался и обрел счастье на ее ложе. Вопрос с языком, по-видимому, разрешился вполне благополучно, хотя вряд ли баварка владела французским в совершенстве. Их союз был благословен сначала дочерью Мари, затем двумя сыновьями.
Тем временем в Риме произошли изменения, которые оказали громадное влияние на все средневековое мироустройство.
Папу Целестина сменил Иннокентий II..
Он происходил из древнего римского рода Конти, известность которого уходила в баснословные времена. Почти достоверно известно, что предком нового папы был первый префект Рима Крещенций. Но впоследствии род Конти потеснили другие знаменитые римские фамилии: Орсини, Колонна, Франджипани, Савелли. Возвысить свой дом суждено было Джованни Лотарио Конти. Он родился около 1161 г. Умная и просвещенная мать из рода Скотти приходилась племянницей папе Клименту III. Она дала сыну возможность получить воспитание в школе Святого Иоанна Латеранского, которая в то время была центром подготовки католических проповедников. Лотарио продолжил образование в знаменитейших центрах средневековой культуры: Парижском и Болонском университетах. Первый из них славился богословием и схоластикой, второй — правом.
Курия кардиналов возлагала большие надежды на графа Конти, и именно он был призван, когда скончался Целестин III.
Умирая, папа продолжал прочить в понтифики своего друга Колонну, но его не послушали. На следующее утро на папский престол почти единогласно был избран Джованни Лотарио и наречен Иннокентием III. Ему исполнилось 37 лет.
Иннокентий III сразу показал, что в своей теократической системе будет держаться решительного образа действий. С первых дней стало очевидно, что честолюбие и эгоизм присущи ему в значительной степени, но это были недостатки великой души: он хлопотал не в личных интересах, а во имя торжества своей веры.
После Гильдебранда Иннокентий III стал самым смелым деятелем на папском престоле, но оказался гораздо счастливее Григория VII. Он первый из понтификов стал называть себя наместником не святого Петра, а Христа.
Наряду с решительностью и отвагой он обладал редкой чистотой побуждений, чуждый личных стремлений и честолюбия. От такого человека Филипп напрасно ждал уступок и снисхождения. Иннокентий твердо и определенно потребовал, чтобы король возвратился к своему долгу и удалил наложницу.
Целый год прошел в переговорах. Когда все убеждения папского легата Петра Капуанского были исчерпаны, он привел в исполнение высшее церковное наказание — интердикт. Это наказание должно было довлеть над Францией до тех пор, пока король не порвет беззаконной связи с Агнессой Меранской.
Общий ужас овладел Францией.
«Для барона и для виллана сельская церковь была одинаковой отрадой в жизни. Теперь она оказалась под запретом. Жизнь везде замирала, удовольствия прекратились, о пирах не было слуха, прохожие при встрече боялись приветствовать друг друга. На всем лежала печать покаяния, все носили траурные одежды, не брили бороды. Двери храмов были заперты, кресты на них опрокинуты, колокола сняты, образа завешены, мощи убраны. Гробовое молчание наводило всеобщее уныние: нельзя было ни родиться, ни венчаться, ни умереть — всему этому не было церковного напутствия».
Однако жизнь все-таки еще не окончилась; у Филиппа были и другие обязательства. Чтобы окончательно не порвать с Римом, надо было выполнять условия мирного договора с Англией и женить сына.
ИСПАНСКАЯ НЕВЕСТА
Бланка Кастильская родилась в конце XI в Толедо или Бургосе. Ее родителями были король Альфонсо VIII и Леонора Английская. Со стороны отца она происходила от старинных вестготских королевских династий Пиренейского полуострова — Кастилии, Арагона и Наварры; с материнской стороны — была внучкой Анри II Плантагенета и знаменитой Алиеноры Аквитанской.
Не только сама аквитанская принцесса, как новая Елена, служила причиной вражды между английским и французским монархами. Ее огромные лены, включающие собственно Аквитанию, Пуату и Гасконь — весь запад и часть юга Франции, — переходили из французской сферы влияния в английскую. Сила французского короля уменьшалась пропорционально размерам уплывающих от него владений бывшей супруги.
Людовик VII упорно боролся с Анри II, сначала, правда, безуспешно. Но ему удалось нащупать болевую точку в английской королевской семье — соперничество между отцом и сыновьями. После этого он искусно играл на этом обнаженном нерве Анри II, стравливая его с сыновьями: Анри Молодым, Жоффруа и Ричардом.
После смерти мужа и старших сыновей Алиенора продолжала править своими владениями и руководить последним оставшимся в живых сыном Джоном.
Этот король, вступивший на престол в 1199 г., принадлежал к худшей разновидности правителей. Всем рыцарским упражнениям он предпочитал роскошь двора и был крайне инфантилен во взглядах, суждениях и поведении. Он был бездарным полководцем и вздорным мелочным тираном, обладая при этом несомненным талантом наживать себе недоброжелателей: «У этого короля было столько же врагов, сколько было у него баронов», — иронизировал летописец.
Представление о полной никчемности Джона стало почти общепринятым. Более того, многие современники считали его не вполне нормальным. Он был «одержим дьяволом», — утверждал маргемский летописец; «сведен с ума колдовством и волшебством», — вторил ему Роджер из Вендовера. Возможно, особенности темперамента, которые он унаследовал от своих предков, толкали его за грань безумия? Его периодические приступы летаргии, его ярость и жестокость, его маниакальная подозрительность дают основание предполагать, что он страдал от острого психического расстройства.
Но существуют и иные отзывы. По словам У. Черчилля, «…он часто бывал рассудительным, проявлял незаурядные способности, а иногда даже щедрость. Он обладал оригинальным и пытливым складом ума и до конца жизни ценил свою библиотеку. В нем бурная энергия Плантагенетов проявилась настолько сильно, что он был неуравновешен и безудержен».
Когда был заключен мирный договор между Францией и Англией, предусматривающий женитьбу Людовика, наследника французского престола, на одной из внучек Алиеноры, дочерей Кастильского королевского дома, 80-летняя Алиенора, по-прежнему бодрая и деятельная, с поразительной быстротой совершила путешествие в Кастилию за невестой.
Христианские королевства Иберийского полуострова уже несколько десятилетий воевали с армиями альмохадов — марокканских правителей, призванных на помощь испанскими мусульманами. Обычно государи Кастилии, Леона и Наварры выступали против неверных плечом к плечу. Однако заносчивость и самоуверенность Алонсо VIII Кастильского привела к тому, что в решающем столкновении на полях Аларкоса в 1195 г. он не получил поддержки от своих соседей. Кастильский король, несмотря на огромный численный перевес врагов, принял бой, но его войско было разбито наголову.
Даже спустя 5 лет после этого жестокого поражения его последствия и его позор тяжело угнетали гордых кастильцев.
Единственная из оставшихся в живых дочерей Алиеноры, донья Леонор, супруга Алонсо Кастильского, подарила ему 11 детей.
Королевская семья не имела в Кастилии близких родственников, поскольку Алонсо был единственным ребенком своих родителей, а английские родичи были далеко. Отношения в королевской семье отличалась согласием и сплоченностью. Король Алонсо покровительствовал еврейским и мусульманским ученым, способствовал распространению французской литературной традиции и поэтических произведений, ценил лирическую поэзию и литературный язык провансальцев. Он создал вокруг себя круг культурных людей разных национальностей. При кастильском дворе подвизался один из наиболее выдающихся трубадуров Видаль де Базалю, разыгрывали представления мимы и жонглеры. Молодежь увлекалась героическими поэмами и песнями, в которых возвеличивались подвиги и деяния христианских воителей. Куртуазность не мешала сердцам благородных дворян и рыцарей гореть жаждой подвигов во имя веры, а религиозное рвение было как никогда высоким. Кастильский королевский двор, веселый и жизнерадостный, напомнил старой королеве времена герцогов Аквитанских. Алиенора вновь окунулась в атмосферу молодости, свежести и поэзии. Она оставалась в Кастилии около двух месяцев, а уезжая, увезла с собой совсем не ту девушку, за которой приехала.
Из четырех принцесс старшая, Беренгария, уже побывала замужем, успела овдоветь и вновь сочетаться браком со своим молодым дядей, королем Леона. Вторая дочь, Леонор, была обещана арагонскому королю; третья, Уррака, самая красивая, предназначалась наследнику французского престола.
