Как и ожидалось, страны ОЭСР не пришли к соглашению 27 апреля 1998 года, и мы продвигаемся к следующей фазе. Одним из полезных последствий этих событий оказалось то, что национальная пресса отказалась от своего (фактического) молча ния. На деловых страницах в «Нью-Йорк таймс» корреспондент по экономическим делам Луис Учитель сообщал, что дата подписания МСИ под давлением публики отодвигалась шесть месяцев. Договоры по торговле и инвестированию обычно «привлекают мало внимания публики» (почему?); и если «труд и окружающая среда не исключены из повестки дня, объяснял директор Национальной ассоциации производителей, то они не находятся в центре» забот торговых дипломатов и Всемирной торговой организации. Но «эти аутсайдеры шумно протестуют, стремясь к тому, чтобы их взгляды дошли до участников переговоров по заключению договора, который будет назван многосторонним соглашением по инвестициям» комментировал Учитель (как я полагаю, с намеренной иронией), и шума оказалось достаточно, чтобы вызвать проволочку.
Администрация Клинтона, «признавая давление», стремилась представить дело в правильном свете. Ее представитель на переговорах по МСИ сказал: «Имеется мощная поддержка предусмотренных в договоре мер, которые будут способствовать охране окружающей среды и нашей повестке дня по международным трудовым нормам». Итак, шумные аутсайдеры ломятся в открытую дверь: они должны успокоиться, обнаружив, что Вашингтон был в высшей степени страстным защитником их дела.
«Вашингтон пост» также сообщила о проволочке в финансовой части договора, возложив вину за нее, в основном, на «французскую интеллигенцию», которая «ухватилась за идею», что устав МСИ «представляет угрозу французской культуре», а к французам присоединились и канадцы. «А клинтоновс кая администрация проявила небольшой интерес к борьбе за соглашение, особенно учитывая пылкое противодействие ему со стороны множества тех же американских защитников окружающей среды и групп трудящихся, что боролись против [НАФТА]» и каким-то образом не поняли, что их борьба направлена не на то, поскольку именно администрация Клинтона сплошь и рядом настаивала на выполнении «целей охраны окружающей среды» и «международных норм труда», что не является откровенной ложью, поскольку и цели, и нормы остались подходящим образом расплывчатыми.
То, что трудящиеся «сражались с НАФТА», характерный способ выражения того факта, что рабочее движение требовало такого варианта соглашения, который служил бы интересам не только инвесторов, но и народов заключивших его трех стран, а также того, что их детальная критика и предложения не были допущены в СМИ (как не попали туда и аналогичные анализы и предложения Бюро Конгресса по технологической оценке).
«Тайм» сообщила, что МСИ не было подписано в срок «не в последнюю очередь из-за действий, имевших место в Сан-Хосе», штат Калифорния, имея в виду демонстрацию защитников окружающей среды. «Обвинение МСИ в том, что оно выхолостит национальные правила охраны окружающей среды, превратило технико-экономическое соглашение в cause celebre». Это замечание еще громче прозвучало в канадской прессе, каковая единственная в западном мире приступила к серьезному разбору темы (при интенсивном давлении со стороны публичных организаций и активистов) после всего лишь двух лет молчания. «Торонто глоб энд мейл» заметила, что правительства стран ОЭСР «не сумели справиться… со всемирной сетью организаций «обывателей», которые, обладая всего лишь компьютерами и доступом к Интернету, способствовали крушению сделки».
Та же тема с оттенком отчаяния, если не ужаса, прозвучала в ведущем деловом еженедельнике мира, лондонском «Файнэншл таймс». В статье под заглавием «Партизанские войны в Сети» сообщалось, что «страх и замешательство охватили правительства индустриальных стран» после того, как «они оцепенели» из-за того, что их усилия тайком навязать МСИ «натолкнулись на орду бдительных, чьи мотивы и методы в большинстве национальных столиц поддаются лишь смутному пониманию», что вполне естественно: они не принадлежат к «родным избирателям», поэтому как же ожидать, что правительства поймут их? Газета продолжает: «На этой неделе орда заявила о своем первом успехе», о блокаде соглашения по МСИ, «и некоторые думают, что она сможет фундаментальным образом изменить способы, какими ведутся переговоры по международным экономическим соглашениям».
У этих орд устрашающий вид: «они включают в себя профсоюзных деятелей, лоббистов по окружающей среде и правам человека, а также противостоящие глобализации группы давления» имеется в виду конкретная форма глобализации, за которую выступают «родные избиратели». Буйствующая орда сокрушила жалкие и беспомощные структуры власти богатых индустриальных обществ. В ней верховодят «маргинальные движения, занимающие экстремальные позиции» и обладающие «хорошей организацией и солидными финансами», что позво ляет им «оказывать большое влияние на СМИ и членов национальных парламентов». В Соединенных Штатах «большое влияние» на СМИ фактически равнялось нулю, а в Британии, едва ли отличавшейся от США, оно достигло таких «высот», что министр внутренних дел правительства лейбористов Джек Стро признался, что он вообще не слышал об МСИ. Но ведь надо понимать, что даже малейшая брешь в конформизме представляет собой страшную опасность.
В дальнейшем газета призывает «бить в барабаны ради поддержки деловых кругов», чтобы отбить натиск орд. До сих пор бизнес не признавал серьезность угрозы. А угроза на самом деле серьезная. «Ветераны торговой дипломатии» предупреждают, что «при растущих требованиях большей открытости и отчетности» становится «труднее для переговорщиков заключать сделки за закрытыми дверьми и предоставлять их тексты парламентам ради проставления печати». «Вместо этого переговорщикам приходится прибегать к давлению, чтобы обрести более широкую законность собственных действий в глазах народа, публично объясняя и отстаивая их», нелегкая задача, когда орды тревожатся за «общественную и экономическую безопасность», а воздействие торговых соглашений «на жизнь простых людей… может вызвать негодование народа» и «повышенную восприимчивость к вопросам вроде норм по окружающей среде и продовольственной безопасности». Может даже стать невозможным «сопротивляться выдвигаемым группами по лоббированию требованиям непосредственного участия в решениях ВТО, которые нарушат один из центральных принципов этого органа»: ведь «это место, где правительства приватно заключают тайные сговоры против групп давления из их стран», заявил один бывший сотрудник ВТО. Если бы удалось проломить стены, ВТО и аналогичные секретные организации могли бы превратиться в «веселые охотничьи угодья для тех, у кого особый интерес»: для рабочих, фермеров, людей, обеспокоенных общественной и экономической безопасностью, продовольственной безопасностью и судьбой будущих поколений, а также для прочих экстремистских и маргинальных элементов, которые не понимают, что пользование ресурсами будет эффективным лишь тогда, когда оно будет ориентировано на краткосрочные выгоды для частнособственнической власти, обслуживаемой правительствами, «приватно заключающими тайные сговоры», чтобы сохранить и усилить свою власть.
Излишне добавлять, что лобби и группы давления, вызывающие такой испуг и оцепенение, не Американский совет по международному бизнесу, не «юристы и бизнесмены», которые «составляют правила мирового порядка», не их собратья, а «неизменно отсутствующий» голос общественности.
Разумеется, «приватные тайные сговоры» выходят далеко за рамки торговых соглашений. Ответственность общественности, которой придется взять на себя связанные с этим издержки и риск, известна (или должна быть известна) обозревателям того, что приспешники любят называть «капиталистической экономикой свободного предпринимательства». В процитированной статье Учитель сообщает, что компания «Катерпиллар», недавно рассчитывавшая на то, что благодаря избыточным производственным мощностям за рубежом она спра вится с крупной забастовкой, перевезла 25 % своих мощностей за границу и планирует к 2010 году увеличить объем продаж из-за границы на 50 %, но с помощью американских налогоплательщиков: «Export-Import Bank играет значительную роль в стратегии [ «Катерпиллара»]», а «низкие кредитные ставки» должны облегчить операцию. Кредиты этого банка уже обеспечивают около 2 % годовой прибыли «Катерпиллара», составляющей 19 млрд. долларов, и возрастут в связи с новыми проектами, запланированными в Китае. Такова стандартная оперативная процедура: в ключевых вопросах многонациональные корпорации, как правило, полагаются на собственное государство. «На действительно крутых, очень рискованных и дающих большие возможности рынках объясняет сотрудник компании «Катерпиллар» вам кто-то должен тайно покровительствовать», а у правительств и особенно у могущественных всегда «будет больше рычагов», чем у банков, и больше охоты предоставлять низкопроцентные займы благодаря щедротам ни о чем не подозревающих налогоплательщиков.
