Вдруг обняла меня, и поцеловала в щеку. Я тут же отстранилась и хмуро посмотрела на нее.
Третьяков лениво наблюдал, но в общем, по всему видно, ему плевать на наш треп.
— Что ж, Сережа, а тебе случайно не интересно, на что мы спорили? — и она повернулась к нему.
— Случайно нет.
— А если я скажу, что предмет спора напрямую касается тебя?
Она шагнула к Третьякову и положила ладонь ему на грудь. Я смотрела на ее ярко-красный маникюр, и мне хотелось схватить эту руку и отшвырнуть от него. Но я продолжала стоять и наблюдать, как она проводит этой рукой по его груди, а потом медленно обходит вокруг, плавно проводя ладонью по его плечам.
Бежать, бежать отсюда. Схватить его и утащить из этого клуба, от нее, но ноги словно приросли к полу. Днем раньше, днем позже, какая разница. Она все равно ему расскажет, если уж задумала.
— И все же я должна сказать, ведь дело напрямую касается тебя, — она снова стояла напротив него и широко улыбалась.
— Неужели?
— Да, так вот, мы спорили на то, что не пройдет двух месяцев, и ты влюбишься в нашу Ольгу, как и многие до тебя, и будешь бегать за ней. Думала, ей не удастся, но теперь вижу, что она выиграла. Ты ведь влюблен?
Я с ужасом наблюдала за его лицом, которое сейчас напоминало каменную маску. Вот он перехватывает ее руку и снимает с себя, вот жестко улыбается ей одними кончиками губ. На меня даже и не смотрит. О чем сейчас думает, что чувствует? Гнев, разочарование, обиду? Не могу уловить ни тени хоть какой-то эмоции на лице.
Прошло не меньше минуты, в течение которой я почти не дышала.
— Спасибо за информацию, — наконец произнес он и голос звучал ровно.
— Всегда пожалуйста. Поверь, мне так больно раскрывать правду, но что делать? Я посчитала себя обязанной тебя предупредить.
На его лице по-прежнему не отражалось ни одной эмоции, я-то успела привыкнуть к его непробиваемой выдержке, а вот Стужева явно была разочарована такой спокойной реакцией.
— Ну, я пойду, вам, наверное, теперь есть что обсудить? А мне надо на сцену.
И она исчезла в толпе.
Я замерла, боясь поднять на него взгляд, но понимала — это необходимо сделать. Медленно подняла голову и посмотрела в его глаза.
Он стоял, не двигаясь и смотрел на меня. Почему он молчит? Почему не спрашивает? От напряжения можно сойти с ума. Духота, музыка стучит в ушах и все плывет перед глазами.
Наконец, его губы искривились в подобие усмешки.
— Значит, это правда, то, что она сказала.
Почти не слышу, но мгновенно понимаю, что он говорит, словно читаю по губам.
Я могла бы соврать, начать оправдываться, только что толку? Это не вопрос, а констатация факта, в его голосе нет просительной интонации, а значит он уже все для себя решил. И я предчувствовала, что так и будет.
А через секунду мы услышали Вовкин голос.
— Внимание, сейчас будем выбирать королеву вечера!
И тут же звонкий голос Анжелы.
— Что ж, минутку внимания. Хочу сказать несколько слов про свою подругу, красавицу, отличницу и внимание, вы все ее хорошо знаете, Ольгу Антонову. Большинством голосов, она выбрана королевой вечера и теперь попросим ее на сцену для вручения приза.
Почувствовала, что все вокруг вдруг расступились, со всех сторон посыпались поздравления и меня вдруг начали оттеснять от него, к сцене. Все поплыло как в тумане. Видела его прямой взгляд, в котором сквозит прежнее равнодушие вперемешку с презрением, испуганные глаза Алены, торжествующий взгляд Анжелы.
Мне казалось, это не я сейчас стою на сцене, произношу речь, позволяю надеть мне на голову импровизированную корону. Сколько прошло времени? Минут пять не больше, только бы он не ушел.
Наконец, все переключились с моей персоны на свои дела, вечеринка пошла своим чередом, а я бросилась его искать.
Только бы не ушел, только бы я смогла с ним поговорить.
Нашла его за очередной перегородкой. Третьяков сидел в самом отдалении, за барной стойкой и с бокалом в руке. Как только заметил меня сделал глоток и отвернулся.
До этой части клуба музыка доносилась не так хорошо, и от этого почему-то стало неуютно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я шла к нему, с каждым шагом теряя решимость, потому как что я ему скажу? Что это неправда и Анжелка все выдумала? Что сначала все было игрой, но потом я и вправду влюбилась?
Остановилась, не доходя до него пару шагов.
Несколько минут прошли в полной тишине, не считая веселой мелодии, долетающей до ушей. Третьяков не собирался помогать мне, а я не могла собраться с мыслями и найти нужные слова.
Наконец, он повернул ко мне голову.
— Ну и?
14 Прага/ новый знакомый
— Я тебя люблю, — только и сказала я.
— Правдоподобно, я почти поверил.
— Это правда.
— И когда ты искала встреч со мной, делала вид, что я тебе нравлюсь, это тоже было правдой? Нет, не отвечай.
Он оттолкнулся от стойки и сделал шаг ко мне, тем самым сократив расстояние между нами до одного шага.
— Я сам угадаю. Для тебя это было игрой, я прав?
— Вначале может быть, но потом нет.
— Знаешь, это твое право и мне не в чем тебя обвинить. Мне не следовало так близко тебя подпускать, только и всего.
— Близко? Да я знаю про тебя не больше, чем при нашем знакомстве, ни черта не близко, Третьяков. Но мне плевать, я тебя люблю.
— Оставь эти игры для других. Кстати, корона тебе к лицу.
Он обогнул меня и зашагал прочь, я кинулась следом, на ходу срывая с головы злосчастную корону, про которую успела забыть. Он шел быстро, а я не поняла, куда он завернул, кинулась в сторону выхода, но споткнулась на своих каблуках, и у самых дверей растянулась на полу, больно ударившись коленкой.
— Черт, — всхлипнула я, и тут же откуда-то сбоку вывернула компания из трех парней. Раньше я их не видела, возможно друзья кого-то из студентов.
— Эй, красавица, помочь? — двое подхватили меня и поставили на ноги, облапав при этом за все места, хотя и сами не держались ровно, третий из них тут же обнял за талию.
— Отвали, — бросила я, — убери руки.
Тот что обнял, вдруг полез с поцелуями. Я попыталась вырваться, но как назло кроме нас вокруг ни души, вся тусовка в основных залах. И охрана куда-то подевалась.
Но вдруг парень перестал меня удерживать и подозрительно быстро отлетел к стене, здорово приложившись при этом затылком.
Я охнула и обернулась. Третьяков довольно грубо сдвинул меня в сторону и встал перед парнями.
— Валите отсюда если не хотите проблем, — услышала его голос и поразилась тому, как он звучал. Тихо, но от этого даже больше не по себе, чем если бы он начал орать, аж мурашки по коже.
Испугалась, что сейчас начнется драка, но парни вдруг подобрались и ретировались один за другим в сторону зала.
Развернулся ко мне, в глазах ярость, и он не собирался ее скрывать.
— Спасибо, — пискнула я.
— Ты чего здесь забыла? Где твоя подруга? — процедил он сквозь зубы, — ну?
— Не знаю, где-то в зале.
Больно схватил за запястье и потащил за собой, вглубь клуба мимо танцующих, пока, наконец, мы не заметили Алену.
Он поставил меня рядом с ней и отпустил.
— Не советую больше пить и не ходи за мной, поняла? — бросил он и скрылся в толпе.
Я обняла Алену и расплакалась.
Подруга гладила меня по волосам, но легче не становилось.
Через некоторое время я смогла справиться с собой до такой степени, чтобы вызвать такси до дома.
Открыла калитку, вошла во двор и замерла, глядя во все глаза на его мотоцикл. Точно, мы же уезжали на такси, поэтому он оставил его здесь. А это значит, что ему придется вернуться за своим средством передвижения в самом скором времени. Возможно уже завтра. Значит, я смогу увидеться с ним и поговорить на свежую голову.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Если бы не эти спасительные мысли я бы сошла с ума, но теперь я чувствовала себя гораздо спокойнее. Переоделась, смыла макияж и улеглась в кровать. Он не может жить без своего байка, а значит я увижу его уже завтра. С этими мыслями погрузилась в сон.
