Он перестал есть и холодно посмотрел на нее, Сара почувствовала себя неудобно. Она была выбита из колеи. Если даже это и самая настоящая правда, ей не следовало говорить так. Это было грубо и бессмысленно. Она виновато взглянула на него, и даже собиралась извиниться, но самолюбие не позволило ей этого. Как бы там ни было, это соответствовало истине! Но как же она груба и бестактна. Невыносима! Он ничего не сказал, и это заставляло ее чувствовать себя еще хуже.
Они молча продолжали есть, и она почувствовала, что он уйдет, как только они закончат завтрак. Что ж, ну и пусть! Это устраивает ее! Если она ничего не достигла, то хотя бы избавится от него.
Но все вышло совсем не так. Она буквально не поверила своим ушам, когда он предложил ей прокатиться на машине. Она посмотрела на него, широко раскрыв глаза от удивления.
— Я серьезно, — сказал он. — Это позор — не пользоваться летним солнцем.
Сара вдруг почувствовала облегчение и благодарность к нему. Да и, в конце концов, чем ей было еще заняться? Коттедж нуждался в тщательной уборке, но у нее была масса времени, ей не нужно было начинать делать это прямо сегодня. А то, что она не желала иметь с этим человеком ничего общего… Нужно ли ей и дальше лицемерить с собой? Кто лучше нее знал, что это неправда?
Она любила его; больше всего на свете она хотела провести с ним вместе всю жизнь, забыть все свои опасения и все его настоящие и мнимые грехи. Ее беспардонное поведение с ним было лишь инстинктом самозащиты, и теперь, глядя правде в глаза, она знала, что отнюдь не хотела и в дальнейшем изолировать себя от него. Более того, боялась, что его терпение лопнет и ее несносные выходки приведут к настоящей трагедии.
Эта мысль вдруг поразила ее. До сих пор она думала, что будет, если он останется и воображала всякие страсти. Почему же ей ни разу не пришел в голову вопрос, что будет, если он уйдет?! И уйдет навсегда…
Боже, это просто невозможно! Это нельзя допустить!
— Устроим пикник? — спросила она дрожащим от волнения голосом. — Я сделаю несколько сандвичей? — Хорошо, что он заполнил ее холодильник.
— Нет, нет, мы где-нибудь перекусим, — возразил он и добавил, искоса блеснув на нее глазами: — Поедем скорее, пока ты не передумала.
Джеррет вел машину медленно, давая ей возможность насладиться сельскими пейзажами Йоркшира. Их первым пунктом назначения был Килбурн, всего в нескольких милях от их деревни. Они остановились у мастерских Роберта Томпсона, и Сара увидела огромные штабеля сушившегося дуба.
— Как-нибудь посмотрим, как делается мебель, — сказал Джеррет.
— А может, сейчас? — спросила она.
— Да нет, мы потратим слишком много времени и в конце концов вообще никуда не попадем, — пояснил он. — Ты видела Белую Лошадь?
— Только когда была маленькой, — призналась Сара, сразу вспомнив, о чем он говорил. Ее бабушка рассказывала эту историю много раз. Лошадь была высечена из скалы неподалеку от Килбурна деревенским учителем и его учениками в середине прошлого века, и все эти годы ее белизну поддерживали при помощи побелки и чистки. Она имела триста четырнадцать футов в длину и двести двадцать восемь футов в высоту, и ее можно было видеть за много миль. Ей было удивительно, но она помнила даже эти цифры.
На одной из дорог, откуда открывался изумительный вид, Джеррет остановил машину.
— Томаса Тэйлора будут помнить всегда, — сказал он. — Он был большим другом одного из моих предков. Когда отмечали завершение скульптуры, было зажарено два быка и выпито более ста галлонов пива.
— Неплохое застолье, — заметила Сара. — Почему он решил ее сделать?
— Потому что он видел Белую Лошадь в Беркшире и решил, что скала Рулстон тоже прекрасно годится для этого. От нее просто нельзя оторвать взгляда, верно?
Сара кивнула.
— Она не так велика, как мне запомнилось.
— Так всегда бывает, когда вырастаешь.
Они остановились на ленч в Миддлхэме, деревушке, пропитанной стариной, но теперь обновленной за счет многочисленных беговых конюшен. Машину припарковали на вымощенной булыжником рыночной площади и насладились традиционным крестьянским завтраком в «Черном Быке» — пышным хлебом с хрустящей коркой, большими ломтями сыра с луком, помидорами и маринованными огурцами, запив все это полупинтой имбирного пива. Это был довольно необычный ленч, и может быть потому и понравился Саре. После этого они отправились осматривать развалины замка.
— Когда-то здесь жил король Ричард III, — рассказывал ей Джеррет, — но его преемник, Генри Тюдор запустил его. Половина Миддлхэма построена из камня, украденного отсюда. Удивительно, что еще что-то осталось, — заметил он. — И тем не менее, так все говорят, это одни из самых красивых и романтических руин в стране.
Дорога повела дальше, в самое сердце йоркширских долин с их восхитительными пейзажами. Они часто останавливались, слушая бормотание ручьев, любуясь простирающимися равнинами, милями каменных стен, карабкаясь, спускаясь, заходя в сонные селения, беседуя, смеясь, наслаждаясь. Он ни разу не переступил границу дозволенного. Она ни разу не испортила им настроения своими выходками.
Через несколько часов они снова остановились, чтобы перекусить, но уже в ресторане, где Джеррет заказал себе бифштекс, а Сара цыпленка. Ей вдруг стало грустно из-за того, что день подошел к концу, и она подумала, что ей следовало бы лучше знать Джеррета.
Он вел себя как настоящий джентльмен, не распускал рук, не произнес ни одного оскорбительного слова. Он был как бы старшим братом, веселым, насмешливым, смелым. Это был чудный день, и хотя Сара постоянно помнила о его отношениях с Джой, ей как-то удалось отмахнуться от этого и просто наслаждаться, проводя время с ним.
Было почти десять, когда они наконец вернулись в коттедж «Жимолость». Несмотря на то что Сара разозлилась, когда он пришел утром в коттедж, теперь ей было жаль, что день подошел к концу и он уходит.
— Мне так понравилось, — сказала она Джеррету, вылезая из машины. Глаза ее отражали зелень лугов, щеки разрумянились от ветерка. — Может быть, зайдешь на чашку чая или кофе или еще чего-нибудь?
— Я бы хотел «еще чего-нибудь», — ответил он, сверкнув глазами в ответ на ее открытый, искренний взгляд.
Сара почувствовала, как волна возбуждения прокатилась по ее телу. Ей нужно было быть осторожной и обуздать наконец свою смешную непосредственность. Или она хочет, чтобы он затащил ее в постель? Глаза ее, помимо ее воли вопросительно взглянули на Джеррета, но вопрос был обращен к ней, и она не знала, что на него ответить.
Они выпили кофе на кухне, расположившись на белых деревянных табуретах с темно-зелеными жесткими сиденьями. Сара решительно отказалась от того, чтобы пойти в гостиную, потому что знала, что они могли там слишком расслабиться и ситуация могла выйти из-под контроля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
