Читаем без скачивания Вспышка. Книга вторая - Джудит Гулд

– Скорее, около восьми.

– Значит, у вас просто трудности восьмого года, – уверенно проговорила Пэтси. – Ничего такого, что нельзя было бы поправить небольшим любовным приключением.

– Мы с Жеромом не женаты, – напомнила ей Дэлия, усаживаясь на стоящий напротив нее диван. – Забыла?

– Но вы же жили вместе все это время, – категорически заметила Пэтси. – Если не вдаваться в семантику, жить вместе в течение восьми лет и быть женатыми – это практически одно и то же.

– Но это не одно и то же.

– Ну что ж, если ты принимаешь это так близко к сердцу, уйди из его личной жизни, но продолжай сниматься в его фильмах. – Голос Пэтси звучал громко и резко.

Дэлия не ответила. Она молчала, как оглушенная, и, несмотря на отчаянные попытки не расплакаться, из ее глаз выкатились две слезинки и медленно поползли по щекам. Ей следовало догадаться, что Пэтси ее не поймет.

– О черт, – с отвращением произнесла Пэтси. – Теперь ты собираешься меня растрогать. Ты не должна смешивать чувства и бизнес.

– Я ничего не могу с этим поделать.

– А надо бы. Излишне говорить, что сегодняшняя кассовая приманка завтра может превратиться в свою противоположность. Благодаря Жерому ты вошла в этот бизнес. Он сделал тебя звездой.

– Я тоже ему помогла, – напомнила Дэлия. – Я бесплатно снялась в его первой картине, а именно она принесла ему известность.

– Да, но теперь ты получаешь от него и других полтора миллиона. А это грошами не назовешь.

Дэлия фыркнула.

– Я никогда и не говорила, что это гроши.

– Отлично. Просто не хочу, чтобы ты об этом забывала. – Пэтси с минуту молчала, попыхивая сигарой. – Взгляни на это с другой стороны, куколка, – наконец сказала она. – В этом году у тебя есть фильм Вуди Аллена и новый фильм Жерома. Кроме того, Си-би-эс-видео платит тебе двести тысяч за кассету с упражнениями, а Джирмэк предлагает полмиллиона в год за рекламу их кондиционера для волос…

– Которым я не пользуюсь.

– Это не важно. С такими волосами, как у тебя, они могли бы продавать мочу панды, и она пошла бы нарасхват. На свете не найдется ни одной женщины, которая не отдала бы десять лет своей жизни за то, чтобы иметь такую же гриву, как твоя. – Она медленно покачала головой. – Не важно, как ты к этому относишься, куколка, но деньги есть деньги. – Пэтси, прищурившись, оглядела Дэлию. – А значит, твой доход только в этом году составит три и три четверти миллиона долларов. Прибавь к этому программу Боба Хоупа и участие в качестве приглашенной звезды на две недели в новом шоу на Бродвее, и получишь ровно четыре миллиона. Не стоит ими бросаться.

– Я ничем не бросаюсь, – негодующе проговорила Дэлия.

– Если оставишь Жерома, ты именно так и поступишь. – Пэтси выразительно кивнула. – Ты потеряешь полтора миллиона долларов. И если это не называется бросаться деньгами, то тогда я не знаю, что называется…

– Пэтси, – устало проговорила Дэлия, – единственная разница между четырьмя миллионами и двумя с половиной заключается в том, что мне приходится платить больше налогов за четыре, чем за два.

– Налоги… черт, меня волнует твоя репутация, а не дядюшка Сэм. – Пэтси ткнула сигарой в сторону Дэлии, чтобы придать своим словам большее значение. – Послушай, куколка, ты подписала контракт с «Сен-Тесье Продакшнз», а это значит, что ты связана с ними обязательствами. И точка. Если ты не выполнишь свою часть договора, пойдет слух, что с тобой трудно работать, а тебе известно, как быстро распространяются в нашем бизнесе новости такого рода.

– Слух вообще не пойдет, если только его кто-то не пустит.

– Даже если мы трое будем молчать, новости такого рода все равно имеют обыкновение выходить наружу. Не успеешь ты и глазом моргнуть, как продюсеры будут дважды думать, прежде чем предложить тебе работу. Ты же не хочешь, чтобы такое произошло, правда? – Пэтси сделала паузу для пущей убедительности, затем понизила голос до тона доброй бабушки и даже улыбнулась: – Когда Жером мне позвонил, мы с ним долго и очень мило говорили. Знаешь, он по-прежнему сильно любит тебя.

Дэлия ничего не ответила.

– Поверь мне, в таких делах все могло бы быть гораздо хуже, – продолжала Пэтси. – Он красив, трудолюбив и честен, насколько это возможно. Это редкость для любых отношений, а для нашего бизнеса, где все готовы друг другу глотку перегрызть, особенно. Чего тебе еще надо?

– Кого-то, кто понимает, откуда я пришла и куда иду. Кого-то, кто думал бы обо мне, а не только о долларах и тысячах футов пленки.

– Но у тебя же больше никого нет, правда? Дэлия покачала головой и ответила с несчастным видом:

– Нет.

– Что и требовалось доказать! – торжествующе воскликнула Пэтси. – Ты все еще его любишь. А теперь послушайся моего совета, сними трубку и позвони ему. Ты же знаешь, он вообще-то вполне разумный человек. Он сказал мне, что готов простить твою… твою выходку, если ты…

– Нет, подожди минутку, Пэтси, – прорычала Дэлия. – Я вовсе не хочу, чтобы меня прощали. – Она наклонилась вперед и прищурила свои зеленые глаза. – Что тебе вообще наболтал Жером?

– Ничего. – Пэтси беспечно запыхтела сигарой. – Ну, он сказал, конечно, что у вас вышла небольшая размолвка. Но уверил меня, что все это несерьезно.

Голос Дэлии зазвучал, как остро отточенный нож:

– Он рассказал тебе, из-за чего все это произошло?

– Ну, он сказал, что это связано с финансированием фильма.

– Верно. – Дэлия кивнула. – Он хочет взять деньги у арабов, а я отказываюсь позволить ему опорочить этим мое имя.

– Арабы… какая разница? – Пэтси экспансивно взмахнула сигарой. – Это бизнес, куколка, поэтому постарайся не смешивать его с твоей личной, напыщенной моралью. В нашем бизнесе имеет значение только твой профессионализм. Никого не волнует, откуда взялись деньги, а только то, на что они пошли. И потом, этот фильм Жерома станет классикой.

– Значит, он станет классикой без меня. – Дэлия решительно вздернула подбородок. – Я не стану участвовать в фильме, который снимается на деньги арабов. Дискуссия закончена. – Она откинулась на спинку дивана и, сложив на груди руки, холодно посмотрела на Пэтси. – А я то думала, что ты лучше, чем кто-либо, понимаешь это. Или ты забыла о том, что ты – еврейка?

Пэтси рассвирепела.

– То, что ты родилась в Израиле, еще не дает тебе права считать себя в большей степени еврейкой, чем я! – Потом горячо добавила: – Вы, уроженцы Израиля, это еще не вся Иудея, если хочешь знать.

– А я этого никогда не говорила; это твои слова. Но я выросла, лучше зная арабскую проблему, чем ты. Это мой брат был разорван их бомбой, а не твой.

Голос Пэтси принял примирительный тон.

– Я знаю это, куколка… Дэлия огрызнулась:

– Ради Бога, перестань называть меня «куколкой»! Я – не твоя «куколка». К твоему сведению, у меня есть имя – Дэлия. – Она откинула назад голову тем особенным движением, которое показывало, что она очень расстроена.

Пэтси внимательно посмотрела на нее. Она знала, когда заходит слишком далеко, и сразу начала отступать.

– Пусть будет так, Дэлия, – быстро согласилась она, снова принимаясь за свое. – Дэлия, постарайся быть разумной…

– Нет, это ты постарайся быть разумной! Отправляйся домой и поразмышляй над тем, что я тебе только что сказала. Хоть один раз попытайся поставить себя на мое место. А еще лучше возьми на пару месяцев отпуск и поезжай в Израиль. А когда вернешься, вот тогда можешь говорить мне, что я могу и чего не могу делать для своей веры.

– Тогда почему ты сейчас не там? – резко парировала Пэтси. – Если память мне не изменяет, ты уже много лет вольготно живешь в нашей стране. Если в тебе так сильны произраильские настроения, почему бы тебе не вернуться обратно и не поселиться там навсегда? Или на самом деле ты не создана для такой жизни?

– Почему я не там? – тихо переспросила Дэлия. скорее для себя, чем для Пэтси. В глазах ее появилось отсутствующее выражение. – Это очень хороший вопрос. – Она медленно кивнула своим мыслям. – Он и мне дает пищу для размышлений. – Она поднялась на ноги. – Пожалуйста, Пэтси, иди домой. Отправляйся обратно в постель. Мне еще надо столько всего упаковать.

– Дэлия…

– Разговор окончен, – холодно промолвила Дэлия. – Или я должна напомнить тебе, что в качестве моего агента ты обязана поддерживать меня и работать только на меня? Я что-то не припоминаю, чтобы тебя нанимали представлять интересы Жерома Сен-Тесье.

Пэтси пораженно уставилась на нее.

– Я… я вижу, что ты расстроена, – поспешно проговорила она. – Знаешь что, кук… Дэлия. Думаю, мне лучше уйти, чтобы ты могла спокойно обо всем подумать. – Она наклонилась за своими туфлями и, с трудом натянув их на распухшие ноги, попыталась улыбнуться, но улыбка вышла как гримаса. – Что скажешь, если мы снова поговорим обо всем через пару дней, когда обе успокоимся?