Читаем без скачивания Суд Линча - Андрей Троицкий

Приход Леднева десятью минутами раньше назначенного времени, не дал возможности Сычеву закончить свои туманные иносказательные объяснения. Теперь Сычев томился, потел, хотя в кабинете было совсем не жарко, а на подоконнике гудел кондиционер. Вытирая платком блестящий лоб, он вопросительно поглядывал на Чикина и не мог понять, удобно ли при этом режиссере продолжать прерванную беседу или лучше отложить её до следующего удобного случая. Но Чикин, в котором после вчерашнего вечера ещё не улеглись раздражение и обида, делал вид, что не замечает этих вопросительных взглядов. От выпитого в гостинице вина побаливали виски, мучила сухость во рту. Чикин то и дело наливал себе воды из графина. Сычеву он воды не предлагал. Про себя Чикин решил, что калифорнийское вино – это пойло для скота.

– Смотрел все ваши фильмы, – Сычев улыбнулся Ледневу. – Я вообще люблю детективы, не пропускаю. Вот «Будни милиции», – мне этот фильм очень понравился. По-моему, главное – это определиться с жанром. Детектив – жанр беспроигрышный.

– Главное не жанр фильма, – ответил Леднев, ему до смерти сейчас не хотелось разговаривать о кино. – Главное – чтобы зрители в зале не спали. Это главное.

– Это само собой, – согласился Сычев.

На днях Сычев присмотрел пустующий модуль, который легко можно переоборудовать под склад, на территории одного городского предприятия. Но директор отказался сдать модуль в аренду, даже не подкрепил свой отказ сколько-нибудь убедительными аргументами, вероятно, уже сговорился о сдаче помещения другому арендатору. Накануне в гостиничном номере «Украины» Сычев расслабился, совсем позабыл об этом деле и сегодня с утра явился к Чикину, чтобы попросить о помощи. На упрямого директора не мешало бы надавить, звонок сверху, прямо со Старой площади, сейчас оказался бы как нельзя кстати.

Но тут приперся этот режиссер, уселся на стул и, видимо, в ближайшее время уходить не собирался. Чикин вытер лоб платком, ругнул себя за то, что вчера не воспользовался удобным моментом и не попросил Чикина о звонке. Ладно, режиссер разговору не помеха, сам пришел о чем-нибудь просить, решил Чикин. И дело-то у него, Чикина, пустячное, подумаешь, пару слов сказать о каком-то складе.

– Слушай, Петр Филиппович, – обратился он к Чикину. – Тут одно дельце небольшое, вчера я совсем забыл о нем напомнить.

Сычев принялся коротко излагать существо своего дельца, но Чикин так выразительно замахал руками, беззвучно открыл и закрыл рот, что рассказ пришлось оборвать на полуслове. Чикин так же беззвучно указал пальцем на телефонные аппараты, углы комнаты и потолок, а затем поднес указательный палец к своему виску и сделал выразительный жест, понятный людям всех языков и национальностей. Смущенный Сычев поднял ладони вверх и на секунду закрыл глаза, давая понять, что осознал свою ошибку.

– Петр Филиппович, хочу пригласить тебя осмотреть тот домишко, что я по случаю приобрел, – сказал Сычев, решив, что осмотр особняка для делового разговора предлог благовидный, уважительный. – Скажешь мне свое мнение. На мой вкус там надо кое-что обновить, может, столярку поменять. Прежние хозяева делали ремонт, но тяп-ляп, косметический.

– Заехать можно, – согласился Чикин, с полуслова понявший, куда клонит Сычев.

Полистав настольный перекидной календарь, усеянный краткими карандашными пометками, он выбрал подходящий день. Но на этой неделе, кажется, ничего не получается. Один день только свободный, воскресенье. Но на дачу нужно с женой ехать, это святое.

– Давай на следующую среду.

– Лучше бы пораньше, – Сычев вздохнул, разочарованный почти недельной отсрочкой.

– Ничего, не горит, – язвительно заметил Чикин и наполнил водой чистый стакан. – Как раз успеешь подготовиться, – он решил, что Сычева, плохо помнившего добро, давно пора поставить на место.

Поднявшись на ноги, Чикин обогнул свой рабочий стол, встал за спиной Сычева и похлопал его по плечу.

– Ладно, позвони предварительно мне домой, на работе можешь не застать, – сказал он, давая понять, что разговор закончен, и Сычеву дальше засиживаться здесь не имеет смысла.

Сычев, пожав руки Ледневу и Чикину, попятился к дверям, на ходу вытирая лоб несвежим платком. Он уже потянул на себя дверь, но тут остановился, наклонясь вперед что-то горячо зашептал на ухо Чикину, прижав руку к сердцу. Чикин выразительно поморщился и взмахнул обеими ладонями, словно отгонял мух. Сычев, видимо, хотел прошептать ещё какие-то слова, но Чикин подтолкнул его к дверному проему и, как только Сычев переступил порог, захлопнул за ним дверь, повернул ключ в замке.

– Первая половина дня, а чувствуешь себя таким уставшим, будто всю кровь из тебя высосали, – Чикин подошел к книжному шкафу и распахнул его стеклянные дверцы. – Все только одно слово знают «дай», будто я главный по распределению жизненных благ. Ну, Сычеву помогать, конечно, нужно, он для инвалидов столько добрых дел переделал, не сосчитать, – последнюю фразу Чикин адресовал не Ледневу, а людям, прослушивающим его кабинет.

Нашарив за книжками фляжку коньяка, он закрыл шкаф и занял свое место за столом. Выплеснув остатки воды из стакана в корзину для бумаг, он отвернул с фляжки металлический колпачок, наполнил коньяком до половины два стакана: свой и тот, из которого пил воду Сычев.

– Одни ходят просят, другие ходят, – продолжил жаловаться Чикин, встав со стула, он поставил один стакан перед Ледневым, а недопитую фляжку спрятал в ящик стола. – Кому-нибудь откажешь, сразу идут наверх на меня жаловаться. А меня вызывают на ковер, ставят раком и вазелина не дают.

Он выпил коньяк и положил в рот карамельку.

– Сирота сходил вчера в областную прокуратуру, взял у них первый том дела. Там их уже два, этих томов, со вторым сейчас работают. Идет процесс, а ты, небось, думал, в прокуратуре люди бабочек ловят? Вообще-то это против всех правил показывать тебе дело. Если в прокуратуре узнают, с какой целью мы его затребовали, будет скандал, мне придется объясняться долго и нудно.

Леднев хотел спросить, можно ли сейчас в этом кабинете говорить все это вслух, но задавать вопрос не стал, решив: раз Чикин сам это говорит, значит, говорить можно. В ответ на предостерегающий жест Леднева Чикин, опасавшийся лишь огласки своих контактов с коммерческими структурами, только рукой махнул. Мол, какие мелочи, все нормально.

– Так вот, по идее, мы можем затребовать дело, – продолжал Чикин. – Оставляем расписку и забираем его на несколько дней. Сам понимаешь, и прокуроры под Богом ходят. Здесь все законно и оправданно. Дело громкое. У знаменитого режиссера жену убили. Бывшую. Ну, не важно. Мы вправе знать, как продвигается расследование. Все законно, – повторил Чикин и пустил дым в потолок. – Все формальности соблюдены. Но вот тебе показывать документы, сам понимаешь, права не имеем. Ведь тайну следствия никто ещё не отменял.

Чикин снял трубку телефона местной связи, позвал к телефону Сироту, попросив того зайти вместе с делом.

– Ты увидишь все, что хочешь, хотя это против правил, – поднявшись, он подошел к двери и щелкнул замком. – Честно говоря, представления не имею, что ты рассчитываешь найти в этих бумажках.

Чуть слышно постучав в дверь, в кабинет заглянул Сирота. На этот раз его грудь украшал красный, исполосованный мелкими желтыми молниями галстук. Этот кричащий галстук никак не вязался с серым костюмом стариковского фасона.

– Ну, ты прямо как гангстер в этом галстуке, – заметил Чикин, пожимая суховатую лапку Сироты. – Блеск, высший пилотаж. Богатая вещь. Вот имеет же человек вкус к галстукам, – резвился Чикин.

– Подарок супруги, – Сирота опустил глаза и поправил галстук, не замечая иронии. – Ко дню рождения преподнесла. Сказала, что французский, но я в этом не понимаю.

Сирота взял зажатую под мышкой папку и положил её на стол между собой и Ледневым, протянул ему руку. Леднев привстал и с чувством тряхнул ладонь Сироты.

– Хороший вкус у твоей супруги, – лицо Чикина оставалось серьезным. Головная боль ушла, уступив место хорошему настроению.

– Дело я просмотрел, – лицо Сироты сделалось печальным.

– И что скажешь?

– По принципиальным вопросам претензий нет, – Сирота вытащил маленький блокнотик и раскрыл его. – Сформирована следственная бригада, в её состав введены сотрудники прокуратуры. Но по процессуальным вопросам замечания имеются. Осмотр места происшествия, имея в виду то место, где обнаружена машина «Жигули» с трупом Елены Викторовны Ледневой произведен с нарушениями УПК. В частности, – он ткнул пальцем в блокнотик, – наружный осмотр трупа на месте происшествия производит судмедэксперт или иной врач, если эксперта не имеется. А здесь, как видно из протокола осмотра места происшествия, специалист в области судебной медицины не присутствовал. То есть милиция вообще не приглашала врача. Далее…