кивнул Краску. Тот начал читать вслух очередной свиток. Королева заморгала, потом посмотрела на художника и, поджав губы, тяжело пошла к двери. Самайя поспешила за ней.
***
Стоя у двери, Рик скучал – он хотел увидеть Илзу. Вместо неё мимо прошёл её дядя – доминиарх Ривенхед, сопровождавший королеву. Оставив Катрейну в её комнатах, Теодор Ривенхед заторопился куда-то. Рик тоскливо смотрел ему вслед.
Потом к Самайе пришёл Дим и увёл её из покоев на очередную тренировку. Рик позавидовал им, но долг есть долг. Рик продолжал стоять, пока вопли служанок не вывели его из оцепенения.
– Помогите! Королеве плохо! Лекаря, скорее! Да скорее же!
Рик встрепенулся. Служанка подскочила к нему и заорала:
– Найди лекаря, идиот! Королева рожает!
Все ждали родов через две недели. Только бы ребёнок был жив и здоров, успел подумать Рик, как служанка на удивление сильными руками буквально пинками отправила его на поиски Кьярана. Рик даже не разозлился: лучше уж искать лекаря, чем бессильно стоять у двери.
Когда Рик с лекарем ворвались в комнаты королевы, она всё еще мучилась на постели, толпа служанок суетилась вокруг. Маи до сих пор не было.
Кьяран бросился к постели, на ходу отдавая приказы. Рик по-быстрому отступил к двери и отвернулся, изучая поочерёдно изображения на шпалерах и картинах, резьбу на капителях двух мраморных колонн, рисунок на жёлтом балдахине кровати и мозаику на полу. Смотреть на процесс ему не хотелось, хотя он не раз спокойно наблюдал роды у животных в поместье отца.
Рик решил помолиться за рождение наследника, но до конца произнести молитву не успел: прибыл король. Бледная Катрейна, мокрая от пота, стонала на постели, кровавые пятна были на простынях повсюду, служанки таскали тазы с водой, от которой шёл пар. Кьяран стоял у постели между ног королевы и руками пытался вытащить ребёнка, ругаясь на чём свет стоит. Айварих застыл у двери, не решаясь двинуться с места. Он так и стоял, пока Кьяран не положил мёртвого мальчика на постель, укрывая его простынёй. Лицо Айвариха сморщилось, губы затряслись, он с отвращением посмотрел на лежавшую без сознания жену и резко вышел из комнаты. Рик нерешительно посмотрел ему вслед, оставшись на месте. Покинуть королеву сейчас он не мог. Когда-то его собственная мать вот так рожала, а потом умерла. Рик почувствовал, что вот-вот заплачет, и прикусил губу.
Кьяран явно не знал, что делать дальше. Служанки ждали его указаний – он молчал. Потом, словно очнувшись, он приказал всем выйти, пробормотал Рику, что ему надо кое-что найти из снадобий, и тоже ушёл. Рик, ошарашенно глядя на разруху вокруг, остался наедине с полумёртвой женщиной.
***
Самайя устало плелась за Димом, прислушиваясь к странным крикам, разносящимся по дворцу. У двери королевы никого не было, хотя Самайя знала, что стражник – сегодня это Рик – всегда там стоит. Ей стало не по себе, и она торопливо распахнула дверь. Рик, отчаянно оглянувшись, крикнул:
– Помоги ей, Мая, сделай что-нибудь! Она умирает!
Самайя увидела кровавые пятна, королеву в беспамятстве, укрытый простынёй кровавый холмик на постели. Между холмиком и королевой тянулась какая-то верёвка.
– Надо резать, – деловито сказал Дим.
– Что? Что резать? – вздрогнула Самайя.
– Это, – Дим ткнул рукой в верёвку. – Это называть…
– Пуповина, – процедил Рик. – Этот урод Кьяран даже её не перерезал.
– Ты можешь это сделать? – дрожащим голосом спросила Самайя Рика. Тот замотал головой, испуганно глядя на королеву.
– Я не осмелюсь, ты что? Это дело Кьярана. Куда эта лекарская сволочь подевалась? – вырвалось у Рика.
– Дим, милый, сделай, пожалуйста, что надо, – Самайя умоляюще обратилась к Диму. – Спаси их!
– Ребёнок умер, – Рик сглотнул, сдерживая слёзы. – Она тоже, наверное, умерла… И они все её бросили…
– Дим, не стой столбом! – Самайя чувствовала, что вот-вот зайдётся в истерике. – Спаси её!
Дим подошёл к постели, без колебаний взял руку королевы, потом наклонился и послушал ей сердце.
– Она скоро умирёт, – сделал он вывод. – Терять много крови.
– Не дай ей умереть, Дим, умоляю! Рик, скажи ему, – Самайя обратилась к Рику за поддержкой, впервые назвав его по имени.
– Дим, ради меня, ради неё, сделай что-нибудь. Она не должна умереть! – Самайя трясла Дима, который явно был не слишком доволен. Он хмуро смотрел на королеву бесстрастными глазами, прищурив их так, что они почти скрылись под веками.
Наконец Дим пожал плечами и пристроился на кровати, вытаскивая бутыль с какой-то настойкой и нож. Он откинул окровавленный подол платья и положил руки на живот Катрейны. Рик оторопел от такой наглости, но не вмешивался, наблюдая за Димом и время от времени выполняя его распоряжения. Никто так и не пришёл до тех пор, пока Дим не сказал, что королева вне опасности.
***
Катрейна под наблюдением Кьярана приходила в себя после родов несколько недель. После случившегося Самайя почти не покидала королеву в течение дня. Не раз в бреду или во сне королева упоминала мужчину, которого когда-то тайно любила. Она называла его Рэй, шептала его имя чаще, чем имя мужа. Катрейна даже пересказала письмо с признанием в любви: однажды она написала его, так и не отправив. Айварих заходил пару раз, ухудшив состояние жены придирками и обвинениями. Катрейна после его ухода плакала, начинала задыхаться, а Самайя старалась найти слова, чтобы помочь бедной женщине отвлечься от трагедии. Дим давал советы издали. По его настоятельной просьбе ни Рик, ни Самайя никому не сказали, что он спас жизнь королевы.
Как-то, выходя из дворца, Самайя увидела Ноэля, который быстро подошёл к ней и отвёл в сторону. Отец Рика хотел знать, каково состояние Её Величества, и попросил передать королеве письмо. Самайя согласилась и на следующий день принесла два письма Катрейны. Ноэль снял перчатки, развернул одно из них и прочёл его тут же, на зимнем ветру и морозе. Насколько она заметила, письмо начиналось со слов «Милый друг, не знаю, сколько ещё мне отпущено».
Самайя видела, как дрожат листки бумаги в его руках, как он щурит глаза, словно ничего не видит. Дочитав, Ноэль повертел в руках второе письмо, сунул его за пазуху и, взяв руки Самайи в свои, поцеловал их холодными губами со словами благодарности. Она замерла, пытаясь понять, почему больше всего ей хочется, чтобы он не уходил. Ноэль был будто из иного мира, не связанного с дворцом. Она хотела сбежать отсюда вместе с ним как можно дальше. Проезжавший мимо в экипаже барон Георг Ворнхолм пристально на них посмотрел. Самайя неохотно отняла руку. Пора возвращаться.
С бароном Ворнхолмом Самайя познакомилась лучше других знатных придворных, потому что он часто справлялся о здоровье королевы. Кроме него только Ривенхеды присылали слуг узнать, как дела у Её Величества, Теодор Ривенхед не раз её посещал – от этих
