Вообще, у Дана сложилось впечатление, что они четверо были в империи чуть не единственными представители класса собственности. А Нирут, стало быть, – класса собственников. Дан впрямую не расспрашивал, чтоб в очередной раз не нарваться на отсутствие ответа, но вот у Велира собственности не было, у императора – тоже, а было ли по чину кому другому иметь собственность, он не знал. Подозревал, что не было.
Хозяин отвечал за собственность только перед самим собой. Заботился о ней… в общем, дай бог каждому: Квадра вообще не знала никаких бытовых проблем, деньги считать разучилась давным-давно, даже рачительный Гай и привыкший к хронической экономии Дан. У них все было высшего качества. Самая простая дорожная куртка Дана стоила дороже самого роскошного костюма Гая в бытность его лекарем, а Литы жили отнюдь не в бедности. На столе у них было… просто все, что им хотелось, но они к кулинарным изыскам никакой склонности не питали, в чем совершенно совпадали с хозяином.
Вне замка, сопровождали они властителя или выполняли его задания, они могли останавливаться в самых роскошных гостиницах или (при желании) в домах любого подданного империи. Типа заявиться к герцогине Фрике и потребовать четыре лучшие спальни. Поклонится и предоставит. И еще за честь почтет. Могли не платить за гостиницу или ужин, хотя, конечно, платили – было чем. Денег имели немерено, а если вдруг кончались, достаточно было заглянуть в любой банк и взять сколько надо.
Отношение к ним было… Ну почти как к самому властителю. Народ, если вообще о таковых слышал, падал ниц, почитая хозяина выше всех богов, ну а их соответственно представителями этого небожителя на грешной земле. Средний класс кланялся с достоинством и спешил услужить. Знать непривычно гнула спины и подхалимничала. Император и понтифик удостаивали приветствия и беседы. Принц Гент приятельствовал. Дан выпендривался. По мнению друзей, выпендривался. Пытались уговорить и объяснить больше, чем властитель. Чувствовали, что Дан смирился, но не принял. Почему это беспокоило самого Нирута? И почему положение Дана беспокоило его самого? Необходимость говорить хозяину «вы» и называть его милордом? Ну конечно, а то Ивана Игоревича он Ванькой называл, хотя разница в возрасте у них была никак не двести лет, а сам этот Игоревич ему тыкал и обращался к нему только по фамилии, как в школе. Милорда же Дан выдумал сам, тем более что Нирут позволял называть себя по имени. Ну, не всегда. Но ведь и Олигарха Дан звал Витькой только наедине или в особо тесной компании. Жить вынужден был с ним? Ага, в комнате едва ли не больше, чем вся квартира, в которой он всю жизнь прожил с тремя женщинами. Задания выполнял? А на жизнь всегда приходится зарабатывать. Отлучаться по собственному желанию не мог? Ну так он и в отпуске был три раза в жизни, в мелких фирмах, где он работал до банка, такого понятия вообще не имелось, а в банке имелось, но не поощрялось, так что Дан за два года брал две недели, и то по особому настоянию Олигарха, которому приспичило погреться на солнышке исключительно в Дановой компании.
Логика подсказывала: все нормально. Нутро восставало против слова «собственность». Что беспокоило властителя? Нутро Дана? Это сомнительно. Скорее, какие-то свои властительские соображения. Может, этот его внутренний протест мешал полноценности Квадры. Может, Квадра должна со страшной силой благоговеть и слепо кидаться выполнять любые приказы. А тут дурной пример Дана – и Квадра подчиняется, верит, уважает, но не благоговеет, и приказы исполняет не так чтоб совсем слепо. Но – выполняет. Со всем рвением, включая Дана. Он привык работать на совесть.
Менталитет пришельца. Иначе Дан сам не мог объяснить свою вредность. Менталитет не вложишь при эквивалентном обмене. Если местные, даже эльф, выросли в святом убеждении, что властитель это вери гуд и служить ему – высшее счастье, но у Дана такого убеждения не было. Мешали ему не браслет на запястье, не татуировка в глубине предплечья, не властность Нирута. Он сам себе мешал.
* * *
Дан старался с Люмом не пересекаться, но было это практически невозможно, благородный, оказывается, имел неискоренимую привычку махать мечом по несколько часов в день, а места для этого в замке было не так чтоб много: большой зал на первом этаже или внутренний двор. Люм был Люм. Он кланялся при встрече первым, причем не только Дану, но и всей Квадре, включая даже эльфа (а эльфов он не считал разумной расой, достойной существования рядом с людьми), однако что-то было при этом в его глазах, ирония – не ирония, издевка – не издевка, но что-то вроде. Гая это оставляло равнодушным, Лара посмеивалась, Дан терялся и не знал, злиться или не обращать внимания, Аль не терялся, а злился, но сдерживался. Люм попросил разрешения у властителя тренироваться вместе с Квадрой, а тот, зараза, оставил решение за ними. Отказать было бы проще всего, но, по мнению Дана, это означало бы уподобиться благородным, не считающим тех, кто ниже по положению, разумными существами. А сейчас благородный Люм был ниже. И формально, и фактически. Нирут с ним, во всяком случае, не разговаривал. Распоряжался, едва замечая. Не был ни пренебрежителен, ни груб, ничем не выделял его среди прочей челяди. Именно челяди. И если уж совсем честно, Дану казалась странной готовность привыкшего к вседозволенности благородного, оказаться в числе челяди.
Как-то властитель, наблюдая за их тренировками – Квадра отдельно, Люм отдельно, попросил их проверить Люма. Гай только покачал головой – мечом он, конечно, владел, но не настолько, чтобы в одиночку связываться с лучшим фехтовальщиком герцогини. Аль, конечно, и рад бы был, да только Дан отстранил его, и эльф молча отступил. Ну да, как же, Первый изволил оказать великую честь какому-то там профессиональному убийце. Люм слегка улыбнулся, и Дану почудилась усмешка где-то в глубине его глаз. Сейчас он, хоть и не собственность, был одет в черное, как все в этом замке, однако не имелось вышивки на груди, что опять же уравнивало его с прислугой. Конечно, у властителя было много народу, не только слуги и Квадра, однако так случилось, что сейчас в замке таких не было.
Люм снял куртку, аккуратно повесил ее на чучело для стрельбы и отсалютовал Дану. Дан небрежно отмахнул катаной. Ну, милая, не подведи. И она не подвела, хотя стоило это Дану довольно дорого. Не физически. Люм по-прежнему останавливал меч в сантиметре от его тела, но это уже и Дан освоил, так что обошлось без крови. Властитель не останавливал схватку, то ли очкам подсчет вел, то ли просто ждал, кто первый выдохнется, и Дану (или катане?) надоело, потому они изловчились, выпрыгнули из шкуры и выбили меч из руки Люма, а потом уже снисходительно почесали ему горлышко кончиком клинка, вызвав обиженный клекот Шарика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
