"Арсен, прошу поверь мне... Не делай этого с нами. Это же я – твоя Лиана. Посмотри! Разве ты не видишь, как мне больно?"
Видел, Цветочек, я всё видел. Каждую твою слезинку, каждую гримасу боли на твоём красивом личике. Я видел всё. Но уже не мог остановиться. Мой скверный характер и маниакальное желание обладать тобой сыграли со мной злую шутку. Я сошёл с ума от ревности. От мысли, что кто-то другой прикасался к тебе, ласкал и любил в то время, пока я отсчитывал мгновения, когда назову тебя СВОЕЙ... Меня обманули и натравили на тебя, как бешеного пса. И я ослеп. Отказался тебе верить, оглох к твоим мольбам и пошёл на поводу у своих эмоций. Поверил в то, во что меня заставили поверить – своим слепым, затуманенным ложью и яркостью, глазам, слухам, лживым доказательствам твоей вины. Но не тебе, моя девочка. Не тебе...
А ты всегда была моей, Лиан.
Всегда.
Только я, незрячий слепец, этого не понял.
"Арсен, я беременна... И мне очень нужна твоя помощь. Ты конечно можешь не верить, что этот ребёнок от тебя, но мы можем провести ДНК экспертизу и ты поймёшь..."
Её слова, которые взрываются во мне дикой болью, бьют точно в цель. И мне хочется разобрать себе грудь, чтобы выдрать оттуда сердце. Только бы не чувствовать этой агонии, не умирать в адских муках! Не жить с клеймом предателя...
– Лиана... – её имя, которое высечено на моей душе кровавым узором, шёпотом слетает с губ. По щеке медленно сползает одинокая скупая слеза и с глухим стуком капает на подушку. – Цветочек мой, что же я наделал... Разрушил всё... Своими руками сломал тебя... Как же я перед тобой виноват, любимая! Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
"Нет тебе прощенья! – тут же кричит внутренний голос, добивая коронным выстрелом в лоб. – То, что ты сделал, простить невозможно".
Но я добьюсь. В лепешку расшибусь, в одиночку против всего мира выйду, но заслужу ее доверие! Она снова будет смотреть на меня с любовью. Снова начнет мне верить, откроется и полюбит. Мы будем счастливы. Лиана, наш ребёнок и я. Я все для этого сделаю! А в первую очередь, найду и накажу всех ее обидчиков. Покараю каждого, что замешан в этом деле... И начну это прямо сейчас.
Глава 22
***
– Рузанна, черт бы тебя побрал, ты что такое творишь?! – Виген не заботится, что их могут услышать. Сплетни и пересуды среди сотрудников его волнуют меньше всего. Мужчина на взводе. Его колотит от едва сдерживаемой ярости, рвет на части.
Этим утром его разбудил звонок перепуганной не на шутку секретарши. Девушка чуть ли не плакала, умоляя его приехать как можно скорее. Тогда Виген понял: Рузанна перешла к новой тактике...
Схватив родственницу за предплечье, тащит ее за угол подальше от любопытных глаз. Вести её в свой кабинет бессмысленно, там еще со вчерашнего вечера орудуют аудиторы. Он уже предчувствует, чем все это закончится, видит приближающийся крах своей карьеры. Но он не допустит, чтобы эта меркантильная сучка – его дражайшая кузина, в очередной раз вышла сухой из воды!
– Отпустит меня, – шипит змея, резко выдергивая у него свою руку. – Совсем обезумел? Последние мозги пропил?
Знает тварь, куда бить нужно. Точно в больную мозоль попадает, ковыряет наманикюренными пальцами.
– Ты еще не знаешь, каким безумным я могу быть, – не реагирует на ее выпад. Припечатывает ее спиной к стене, выбивая воздух из лёгких и с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить. Марать руки о такую падаль – последнее, чего он сейчас хочет. – Ты что Арсену наговорила? Откуда взялась эта проверка?!
Тонкие губы женщины растягиваются в хищной ухмылке, а карие глаза загораются триумфальным блеском.
Сучка! Да она смеется над ним...
– В чем дело, братик? – изображает саму невинность. – Боишься, что он узнает о твоих махинациях? Так поздно спохватился, раньше надо было об этом думать, когда воровал у него прямо из-под носа!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ты прекрасно знаешь, что я этого не делал, – рычит сквозь зубы. Руки так и тянутся вдавить ей горло и держать, пока не захлебнется собственным ядом. Он лучше до конца своих дней будет гнить в тюрьме за убийство, чем позволит изворотливой твари и дальше собой манипулировать.
– Я? – снова гримаса удивления на лице. – Да что ты? Ведь все операции производились исключительно с твоего компьютера. Это твоя подпись стоит во всех липовых накладных. И это на твоем счету лежит вся недостача по текущему проекту. Так что, – толкает двоюродного брата в грудь и воинственно распрямляет плечи, – виноват только ты один, Вигенчик. Прости...
– Дрянь!
Замахивается и бьет ее по лицу. Сильно. Наотмашь. Так, что голова Рузанны отлетает и с глухим звуком ударяется о стенку.
– Думаешь это сойдет тебе с рук?! – делает шаг и одной рукой обхватывает ее лицо, пальцами в кожу впивается, оставляя на ней синяки, а а второй держится за волосы.
Ее лицо искажается от боли.
А он смотрит глазами безумца.
Впрочем, Виген уже давно сошел с ума.
Три месяца и семь дней назад. Когда эта сука только начала свою мерзкую игру...
– Сука ты. Подлая, лживая сука... Смотрю на тебя и не пойму, что ты за тварь такая? Думаешь я позволю тебе и дальше со мной в эти игры играть? Ошибаешься, детка! Ты еще не знаешь, с кем имеешь дело. Ты не знаешь, на что я способен!
Она жмурится от боли. Вцепившись ему в кисть, царапает длинными ногтями, пытается вырваться. Напрасно.
Ее слезы его не трогают. В отличие от Арсена он уже давно научился различать, когда Рузанна притворяется, а когда искренна. Последнего, как он знает наверняка, за ней вообще не водилось.
– Отпусти, – еле выдавливает из себя, борясь со скалой. – Нас увидят...
– И пусть! А еще лучше пусть сюда придет Арсен и послушает, какую он змею пригрел у себя на груди. Хватит с него твоего притворства, надоело. Ты больше не выйдешь сухой из этой ситуации! Я всё ему расскажу, все о тебе выложу. Слышишь? Все!
Виген не кричит. Нет.
Когда человек уверен в себе и своей правоте, ему не нужно повышать голоса. Он говорит спокойно. Медленно сцеживая слова сквозь зубы. Но так, чтобы холодный пот стекал по позвоночнику. Чтобы душа от страха в пятки уходила.
Разжимает пальцы и отталкивает, даже прикасаться к ней ему противно.
А она с трудом на ногах стоит. Прислоняется к стене, держится на горло. Еле дышит.
Но в глазах ни капли раскаяния, ни единого проблеска страха.
Ничего.
– Давай! – выходит совсем тихо, хрипло, но и этого достаточно, чтобы удивить Вигена. – Иди! Расскажи ему обо всем, – взгляд дикий, как у разъяренной тигрицы. – Только не забудь поведать ему о том, что ты сделал за неделю до его свадьбы! Ох и интересно ему будет послушать, как ты ее в пьяном угаре насиловал... Давай же, чего ждешь?! Вперед и с песней!
Его ведет.
Отшатывается, не сводит с нее застывшего взгляда.
Не верит.
– Ты совсем из ума выжила?! Что за чушь ты несешь?
А самого трясет, как на морозе. Тошнота бесконечными волнами к горлу подкатывает. Тупая ноющая боль вспыхивает в затылке огненным цветком, давит на мозг, лишая способности думать.
Это же неправда!
Такого быть не может...
Не он мог так с Лианой...
НЕ МОГ!
Только не с ней...
Под ногами будто бездна открывается, засасывает его, пожирает голодным зверем.
Смутные, размытые туманом кадры проносятся в голове, оплетая грудную клетку липкой паутиной. Образ Лианы... девушки из его снов, самого прекрасного создания, какое только создано богом... встает перед глазами, сквозь оглушающий набат собственного пульса до него долетают слабые стоны протеста.
– Арсен... Пожалуйста, позвони Арсену... Пусть он заберет меня отсюда...
Он слышит ее.
Это ее голос!
Виген узнал бы его из тысячи.
Неужели...
