- Ты про что? - сипло.
- Про твою страничку. Маркетологи и от этого могут в восторг прийти: “женская” страница в мужской книге или как они это обставят. У тебя получится.
- Я не…
- Может и “не”, - киваю. Давить точно не буду сейчас, я и сам не понимаю, надо ли мне все это. - Но твои вопросы понравились. Хотя ответы на большую часть из них я знаю. Пела ты сегодня в душе и смеялась буквально пару часов назад, когда мы смотрели идиотскую комедию. Я уже видел, как ты плачешь, когда тебе больно… и когда хорошо. И тебе нравится твое отражение...
Милосердно не упоминаю про влюбленность.
Зато заказываю "умной колонке" песню "Still loving you" и на первых аккордах делаю к ней шаг, руку протягивая:
- Когда ты последний раз танцевала, Искра?
***
- Ну и когда ты ее отппустишь?
- Ты о чем?
- О ком. Об Искре твоей. И не делай вид, что не понимаешь. Вечно ты как танк прешь, вид делаешь, что никого под гусеницами нет, - кипятится Тимофей.
- Тима… - в моем голосе предупреждение.
- Ой не надо ко мне свои техники доминантские применять, не действуют, - друга не остановить, если он решил нести свет людям. Поэтому я могу сейчас или отключиться, или пройти навязанный сеанс психотерапии. Выбираю второе - взгляд со стороны поможет с собственными мыслями совладать. Они и верно путаные немного. На громкую связь переключаю и в кресле рабочем откидываюсь. Глаза закрываю. - Но Влад, серьезно, это уже далеко зашло…
- Что именно?
Не издеваюсь, нет. Даю разрешение и дальше продолжать.
Слышит это. Даже голос меняется на более мягкий, что ли.
- Она на тебя та-ак смотрит… На меня ни одна баба так не смотрела, даже те, которые жены, - поясняет охотно. И с наигранной обидой, - Да, мы виделись всего ничего. Ты ж, чудовище, фиг из замка своего выйдешь, клешнями заставлять приходится… Но мне этого достаточно. Сломаешь ведь девчонку, Влад.
- С чего ты взял, что там есть, что ломать? По взглядам? В твоем роду не было экстрасенсов, - несмотря на зарок спокойно дослушать, раздражение чувствую. И ощущение неправильности происходящего. Только в чем неправильность?
В том, что меня отчитывают, как мальчишку?
Что я обсуждаю свою личную жизнь?
Что вообще нашлось, что обсуждать?
После Нового Года две недели почти прошло. Хорошие две недели…
Нет.
- Не притворяйся, - снова жестче говорит. Искусству использовать в речи кнут и пряник мы вместе учились. Только я редко кому подслащивал пилюлю. - Девчонка влюблена до одури. А у тебя морда кирпичом. Как всегда. На какое-то время мне показалось, что и ты тоже… ну, человеком заделался. С чувствами. Что она не просто так в твоем доме появилась. В жизни. Мне показалось?
Последнее с нажимом уточняет.
Не стоит на меня нажимать…
- Показалось, - сообщаю спокойно.
- Вот я и спрашиваю, когда отпустишь, - в его голосе облегчение. Что влез своими грязными лапами на чужую территорию, но ничего там не испортил, - Жалко мне Искру. Чем раньше оторвешь, тем быстрее заживет. И вообще я ответственность чувствую, ведь помню, с чего началась история…
- Контракт завтра истекает, я не собираюсь его продлевать, - сообщаю ему. Или напоминаю себе.
- У вас контракт? - удивляется Тимофей. Подробности пребывания Искры в моем доме я ни с кем не обсуждал. И сейчас не собираюсь. Потому подытоживаю.
- Это все, о чем ты хотел поговорить?
- В общем-то да, но...
- Хорошо.
Тянусь к телефону, отключаюсь... и замираю.
На Искру смотрю, которая у полуоткрытой двери застыла. Глаза у нее широко распахнуты, в никуда смотрят. Слышала… Все или многое - не столь важно.
- Ты же готовить ужин какой-то мудреный должна, - говорю медленно. Хоть что-то сказать.
Вздрагивает. В глазах осмысленное выражение появляется. Шаг в кабинет делает и говорит скрипучим голосом:
- Я решила не возиться с рагу, салат сделала и стейки пожарила… - и тут же, совсем другим тоном, - Ты тоже решил не возиться. Со мной.
Вздыхаю.
- Слышала все.
- Да, - носом шмыгает. Как будто слезы вот-вот прольются. Я это не вижу - слышу только. Потому что не могу на нее смотреть. Впервые в жизни может быть не могу видеть, как другой человек...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Страдает?
- Подслушивать не хорошо. И вряд ли ты что новое узнала.
Объясниться или нет?
Колеблюсь.
Редко так бывает, что не могу в слова облечь то, что внутри громоздится и давит, а разбрасываться громкими фразами, в которых ни крохи здравого смысла, я не умею. Как и летать на эмоциональных качелях, на которые Искра немедля забирается.
- Ничего нового, - голос ее то падает до надтреснутого шепота, то взвивается до истеричного визга. - Конечно, ничего… Я видела дату на договоре. Я знала… знала же, да? Только я думала, что у нас немного больше, чем договор. Больше, чем те обязанности, которые там прописаны… Разве там прописано, что я кричу под тобой, на тебе? От удовольствия? Что должна ждать на коленях, в наручниках, с завязанными глазами? Что принимаю от тебя и боль, и наслаждение? Что хожу с тобой в рестораны, смеюсь с твоими друзьями? Кино смотрю и делю одну тарелку на двоих? Одну кровать на двоих? Один дом на двоих?!
Выкрикивает последнее.
Не могу не смотреть. Так честнее.
И по-своему прекрасно. Просто не мое.
- Искра, остановись, - говорю строго, пытаясь погасить вспыхнувший пожар.
Но она взвивается только сильнее. Подходит к столу, в край вцепляется и наклоняется ко мне, обдавая гневом, болью и чем-то еще… Чем-то моим, наверное, чему у меня нет названия.
Что я крепко-накрепко запираю внутри.
Двух истеричек тут только не хватало…
- Не остановлюсь, - говорит с каким-то удовольствием даже. И плачет одновременно. Слезы текут по щекам, а мне эти слезы… Тошно мне. Искру несет и вряд ли она потом хоть одно слово вспомнит, зато я запоминаю каждую букву. - Да я знала, что все рано или поздно закончится. Ты же Поздняков…
- Не повышай на меня голос, - делаю еще одну попытку. Может если мы поговорим...
Как же. Срывается до крика.
- Бесчувственная машина, в которую надо бензин в виде денег и почитания заливать, ну и смазывать детали сексом! Неважно, смазка какая. Но ты… ты зачем приручал тогда? Зачем… так? Чтобы потом невозможно было отказаться, а? Зачем вид делал, что доверился и в себя заставил поверить? Заставил мечтать? Очаровал... Чертов ты колдун... Эгоист! Ублюдок… Да пошел ты!
На последней фразе иссякает будто, а меня наоборот, волной бешенства кроет. Я женщин бил только по согласию взаимному. Удовольствия ради. А сейчас хочется ее по стенке размазать, всерьез.
Встаю.
- Никто не смеет так со мной разговаривать, - цежу сквозь зубы то, что думаю. Что и так должно быть ясно каждому, кто со мной общается!
- А не то... что? - пытается насмешливо спросить. Но горло у нее явно перехватывает. А в глазах… страх мелькает.
Будто могу что-то сделать.
Этот страх… он отрезвляет. И стену между нами выстраивает мгновенную. Такую, что не перешагнуть.
Все должно было не так быть…
Не так резко, не с такой остротой, не сегодня.
Как? Не знаю.
Я лишь мгновение колеблюсь. На одной чаше весов - что-то эфемерное, текучее, облепляющее сразу всего тебя, как только одним лишь пальцем касаешься. На другой - жизнь, которую я строил много лет, которая полностью меня устраивает. Моя собственная. Подчиненная моим правилам и планам.
И от намеченного плана я не буду отступать.
- Ты не хомячок, чтобы тебя “приручали”. Никому этого не позволяй - “приручать”, - говорю спокойно и холодно. Такой тон через любую стену и всхлипы пробьется. Он и пробивается - с каждым словом Искра распрямляется и делает шаг назад. Во всех смыслах, - Все, что ты делала сверх контракта и по нему и тебе в радость было. Свои и мои решения не обсценивай этими криками. И оскорбления оставь при себе - не красит это тебя. Да, не получилось у нас… У тебя со мной не получилось то, что ты навоображала. Зато другое - получилось. И много чего в жизни не получится - а что-то будет получаться. Это жизнь. Где каждый свою дорогу выбирает…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
