Ей казалось, что сердце бьется в горле, это душило ее. Она судорожно гладила его шелковистые волосы.
— Дакота, это великолепно, — шептала она.
Его тело затряслось. Он заставил себя смотреть на нее, немного входя в нее и тут же обратно, едва задевая ее точку джи. Она открыла глаза, чтобы укоризненно посмотреть на него, но от выражения его лица, весь воздух вышел из нее.
Смотря ей в глаза, Дакота стал проникать глубже, тесно прижимаясь животом, пока она не ощутила, что он упирается в ее матку. Он поднялся на локоть, скользя рукой по ее плечам.
— Я чувствую себя ещё лучше, — сказал он хрипло, опуская голову, чтобы встретиться с ее губами еще раз, пока медленно выходил из нее, и затем установил ритм, который повторял удары его языка.
Жар прокатился по ней. Она вцепилась в него, чтобы получить удовольствие от его проникновения, глубокой связи, которая была почти болезненной. Наконец, наступил момент, когда она не могла больше выносить этого, когда тело мчалось к вершине и заставляло разум следовать за ним.
Задыхаясь, когда он прервал поцелуй и стал ласкать ее шею, она не противилась его бешенным отчаянным толчкам, заставляя ее выгибаться, с губ сорвался крик.
В то же мгновение он укусил ее плечо. Острая боль, вместо того чтобы отвлечь, послала ее в полет над пропастью, она будто распадалась на части. Извиваясь, Даника не могла поддержать его ритм. Он приподнял свою голову и, стиснув зубы, издал рев удовольствия, когда его тело омыло ее матку горячим потоком семени.
Она поняла это, так как стала спускаться с высот экстаза, но удивительно — не смогла даже притвориться, что разозлилась. Он не одел презерватив. Даника не была уверенна, привыкла ли уже к их странной не любви к презервативам, или просто ее заполняла безграничная радость оттого, что его семя было в ней.
Но с Коном и Блейном было по-другому, осознала она. Даника понимала, что могут быть последствия, но ей нравилось чувствовать их желание.
Значит ли это, что последствия ее больше не волновали?
Их вера в нее казалась абсолютной — если не гарантированной. Она знала, что с ее стороны это безопасно, но они не могли быть уверенными в этом. Или они думали, что ни один мужчина больше ее не захочет?
Дакота заставил замолчать ее тихий внутренний голосочек, целуя ее лицо.
— Это стоило того, чтобы умереть, — пробормотал он лениво.
Глава 10
Даника наклонила голову, всматриваясь в глаза Дакоты, чтобы понять, о чем он говорит. Это насмешило его, и она улыбнулась в ответ, проводя рукой по его щеке.
— Не беспокойся, я здорова — сказала она. — Может показаться, что я легкомысленна, но на самом деле я очень разборчива.
Дакота всматривался в ее лицо:
— Леди, ты даже не можешь себе представить насколько.
Она положила глаз на пять самых сильных альфа-мужчин в стране. Даника сделала правильный выбор. Проблема была в том, что он был одним из этой пятёрки, и не знал, чем может закончиться схватка пятерых сильнейших вулфенов, учитывая участие Блейна, который хоть и говорил, что не заинтересован, но все же отметил ее.
Пока что, им чертовски не везло в этом.
К тому же, их постоянное соперничество мешало делу.
С другой стороны: Даника, и то, как она применяла свой пистолет, делали ситуацию ещё более забавной.
— Ты не воспользовался презервативом, не так ли?
Он склонил голову, чтобы осторожно посмотреть на нее.
— С чего ты взяла?
Она посмотрела на него.
— Я чувствую это.
Дакота не сдержавшись хихикнул, наверно, даже не подумав, но его распирало от удовольствия.
— Мои сперматозоиды обладают собственным разумом, детка. Они, наверняка, усердно прогрызают себе путь в твою маленькую, сочную матку.
Она приподняла бровь — никак не могла понять: рассмеяться от его слов или разозлиться.
— Ты уверен? — спросила она, осознавая, что этого не может быть, но не хотела заканчивать их разговор каким-нибудь кислым замечанием.
— Абсолютно.
— Ты не будешь настолько довольным, если я действительно забеременею от тебя, — сказала Даника, немного подшучивая над ним, легко представляя ужас на его лице, хотя ей было прекрасно известно, что он исчезнет до того, как она узнает результаты этой рыбацкой экспедиции.
— Я рассчитываю на это, — парировал Дакота, заставляя ее задохнуться. — И если ты думаешь, что такая перспектива меня пугает, то это показывает, как плохо ты меня знаешь.
Она внимательно смотрела на него. Дакота выглядел абсолютно серьезным, но Даника понимала, что он просто шутит.
Он наклонился к ней, слегка прикусывая ее губу.
— Фактически, — бормотал парень, — надо бы закрепить результат, повторив все еще несколько раз.
Даника улыбнулась, не отрываясь от его губ. Она отлично понимала, к чему он ведет.
— Ты полностью отдаешься работе!
Дакота ухмыльнулся, прикусив кончик ее носа.
— Да. Плюс, мне кажется, что я пропустил пару мест, которые требуют тщательного исследования.
— Я почти уверена, что ты не пропустил ничего интересного.
Он приподнял свои брови.
— Хм, но ты не знаешь, что я нахожу интересным.
Отодвинувшись, она посмотрела на него с сомнением.
— Я так и думала. Довольно типичный ответ.
Дакота одной рукой прикоснулся к ее груди, нежно, как будто проверяя ее размер в ладони. Даника с облегчением заметила, что ее грудь прекрасно помещалась в ней — заполнила всю ладонь и не выпадала.
Через минуту, он скользнул ниже так, чтобы кончиком языка ласкать ореолу, слегка пощипывая сосок губами, пока тот не приподнялся. Ошеломлённая тем, что он смог возбудить ее так быстро, она положила руки под голову и стала наблюдать за ним. Казалось, он не торопился, просто играл с бутоном, но постепенно становился все требовательнее и жестче.
Тепло растекалось по ее животу, пока она наблюдала за ним. На мгновение Даника закрыла глаза, смакуя ощущение его рта на груди, наслаждаясь медленными потоками тепла, которые становились все жарче, пока не почувствовала себя возбужденной и затаившей дыхание. Он переключил внимание на мягкую плоть — облизывая, посасывая ее, обводя языком.
— Что ты делаешь? — прошептала она.
— Дегустирую.
— И на что я похожа по вкусу? — спросила она любопытно.
Дакота посмотрел на нее и лениво улыбнулся.
— На себя.
Она хихикнула.
— Я думала, ты скажешь на цыпленка.
Он приподнял голову и посмотрел на нее со странным выражением лица.
— Ты знаешь … у всех разные вкусы. Почему люди постоянно говорят, что всё похоже на вкус курицы? — Его губы изогнулись. — Ты, на вкус, не курица.
